Проще заклинание полета сплести.
— Клянусь, — невозмутимо выдал второй. — Сколько раз видали, как она летает над долиной.
— А ты сам её видал?
— Видал. Не метлу, а Ведьму, то есть.
— И чего?
— Чего, чего? Моя бабка сказывает, что с того дня, как люди впервые вошли в Вильхельм она ни грамма не изменилась. Волосы так же черны, кожа гладка, тело стройно. Ну, видал я её, красивая такая, но жуткая.
— И чего жуткого?
— Да, не знаю я! Чего прицепился. Жуткая, значит, жуткая. Ведьма одним словом! Вот увидаешь, сам все поймёшь.
И муж у неё эльф. Бабка говорит, что он в долине вообще не знамо, как появился. Вечером не было, а утром уже в доме у Ведьмы весь израненный лежит. Здоровый такой. Сам видал.
— Ну, эльфы нынче не такая уж редкость.
— Эт да. Бабка говорит, раньше и этих длинноухих и не видывали никогда, а сейчас на каждом углу. Бабка говорит, хотя Вильхельм у Ведьмы отобрать, но наша Ведьма им быстро ухи поотрывает. Раньше, бабка сказывает, Вильхельм дурным лесом считался, пока Ведьма сюда людей не привела.
Сказывают, что вся живность ей подчиняется. А еще по ночам в лесу волки воют. Бабка сказывает, что вертуны это.
— Кто?
— Вертуны. Полулюди, полуволки. Увидишь туман густой, знай, вертуны там бродят.
Ага, народ Бьярде и, правда, стали называть вертунами из-за вывернутых назад коленей. Название тоже быстро пристало и так и прижилось.
— Подслушиваешь?
Я улыбнулась, оборачиваясь.
— Я не виновата, что они меня не увидели. Я тут была первой, — обняв Охтарона за шею, потянулась за поцелуем.
Оу тут же подчинился и притянул меня ближе, целуя глубоко, но в тоже время нежно.
— Ты еще долго собралась тут стоять? Нам пора, карета ждёт.
Я невольно скривилась. Терпеть не могла кареты. Даже то, что люди стали использовать что-то вроде рессор не прибавляло мне любви к этому пыточному транспорту.
— Может мы заклинанием? — умоляюще заглянула в глаза мужу.
— Нет. Нам надо приехать в столицу бодрыми и свежими.
— Ты думаешь, что если меня трясти десять дней в карете, то я останусь бодрой и свежей? — спросила я, фыркнув и уткнувшись в грудь Охтарона.
— Но не такой уставшей, если мы пойдём с помощью заклинаний. Ты ведь знаешь, что Никлас будет ждать на открытие академии, и если увидит тебя уставшей, то мне перепадёт по самое первое число.
Никлас это наш с Охтароном сын. Ему в этом году исполнилось шестнадцать и он, имея магический дар, тут же устремился в столицу королевства.
