Он был, как всегда, элегантно одет, причем одежда была новой, пошитой лучшими портными Лондона за несколько дней и ночей. На камзоле, впервые за много лет, были пришиты все золотые пуговицы — он хотел отделаться от воспоминаний о прошлом. На шее аккуратно повязан зеленый шарф с золотой вышивкой.
Подойдя к королеве, он старательно раскланялся — несколько дней его учил этому адъютант сэра Ланкастера. Но потом, выпрямившись, Дрейк вскинул ко лбу вывернутую ладонь, будто его что-то ослепило. Этому его никто не учил, и морской министр вопросительно взглянул на адъютанта, но тот только непонимающе пожал плечами.
— Что с вами, капитан? — удивилась Елизавета.
— Ваше Величество, я ослеплен вашим сиянием! Ни один человек не может смотреть на солнце!
— Да вы вовсе не огрубевший в плаваньях моряк! Вы учтивей многих кавалеров моего двора! — королева благосклонно улыбнулась.
Сэр Ланкастер наклонился к уху Уильяма Персила.
— Красивый жест! — прошептал он. — Надо ввести его в корабельные уставы как приветствие командиров и высокопоставленных особ!
— Пожалуй, — кивнул госсекретарь.
— Раз Ее Величество это одобрило…
Королева прошла вдоль строя, внимательно осматривая застывших моряков — подтянутых, чистых, выбритых, в отглаженной форменной одежде. Дрейк отставал на шаг, свита шла следом.
— Вот каковы мои верные подданные, настоящие герои морей! — не оборачиваясь, сказала она. — Я не думала, что они так выглядят… Бравые, со строевой выправкой!
Сэр Ланкастер довольно улыбался. Это была его идея — отправить команду «Золотой лани» на берег, заменив ее лучшими матросами кораблей королевского флота.
Но те, кто стоял в конце строя, отличались от остальных, и не в лучшую сторону. Королева поморщилась и, круто развернувшись, пошла обратно. Морской министр нахмурился. Дрейк самовольно оставил десяток человек из своего экипажа: Честнягу Тома, Боба Акулу, Хендрикса, Джима Морехода и еще нескольких моряков, которые выглядели гораздо пристойней большинства обитателей «Золотой лани».
Они вымылись, побрились, приоделись, но все равно проигрывали подставным матросам.
Когда Елизавета со свитой вернулась на бак[11], она произнесла короткую речь, поблагодарив капитана Дрейка и его команду за мужество и верное служение престолу, а потом наступил момент главной церемонии.
Коленопреклоненный Дрейк стоял у ног своей повелительницы с опущенной головой. Их окружали министры и представители самых достойных и высокопоставленных мужей королевства.
