Ее беспокоило многое: и то, что парламент в любой момент может выйти из повиновения и вступить в противостояние с властью короны, и что рыцарство стало торговать шерстью, родниться с богатыми городскими фамилиями — на глазах нарождался новый класс, от которого неизвестно чего ожидать, и вялотекущая необъявленная война с Испанией, которая неизбежно перерастет в открытое военное противостояние… Беспокоили и сплетни о ее недавнем заболевании — «водянке», которое, как шептались в коридорах королевского дворца и в замках вассалов, окончилось благополучными родами…
Королева тяжело вздохнула.
Знаменитые королевские подарки предназначались наиболее влиятельным пэрам Палаты лордов, причем в таком количестве, что она уже не успевала вышивать их собственными руками. Но вряд ли можно рассчитывать, что эти знаки королевской благосклонности сыграют серьезную роль… А уж отношения с Испанией тем более не наладят даже ее собственноручные поделки… Могущество короны — в ее финансовом фундаменте, а казна государства переживает далеко не лучшие времена!
Высокие двустворчатые двери раскрылись.
— Ваше Величество, к вам лорд Беркли с сопровождающими! — объявил появившийся на пороге заведующий службой протокола сэр Мортимер.
— С какими сопровождающими? — вскинулась королева. В последнее время ее стали пугать незапланированные визиты, которые почти всегда означали дурные вести.
— С лордом Персилом и сэром Ланкастером, — пояснил Мортимер.
«Предчувствия оправдываются, — подумала Елизавета.
— Казначей сообщит о бедственном состоянии казны, морской министр попросит денег на новые корабли, а государственный секретарь подтвердит и необходимость усиления флота, и скудость финансового запаса, предоставив мне разрешать эту коллизию…»
Но в отличие от нежелательных посетителей не пустить в покои дурные вести нельзя: дворцовая охрана тут бессильна — они все равно просочатся внутрь или будут вредоносно действовать, даже не достигнув королевских ушей.
Елизавета отложила шитье и сделала знак придворным дамам.
Те положили разноцветные шарфики в общую кучу и поспешно вышли туда, где играла лютня. Чтица закрыла книгу и последовала за ними.
— Пусть зайдут, — устало сказала Елизавета и повернулась к окну, разглядывая осенний парк, который в сгущающихся сумерках выглядел еще более тоскливо. Сзади послышались осторожные шаги верноподданных, но королева не повернулась.
— Ваше Величество, — раздался за спиной голос казначея.
