Ну что за неандерталец? Сегодня было непривычно жарко, но не настолько, чтобы разгуливать полуголым.
– Ты сегодня особенно злая, может, тоже хочешь немного сладкого? – издевательски склоняя голову набок, спросил он.
– Не хочу!
У меня никак не получалось оторвать ноги от пола и отойти от него хоть на миллиметр. Запах жженого сахара, табака и лайма наполнил мои легкие, а еще тонкие нотки чистого мужского пота и пыли. Мой живот совершенно странным образом защекотало, заставляя меня смутиться, почувствовать себя виноватой и отойти на шаг от него, чтобы не находиться в этом дурманящем облаке энергии Фостера.
– А я предлагал, – безразлично бросил он.
Иисусе.
Вот, как это работает. Чтобы получить женское внимание, ему не нужно было делать ни-че-го. Достаточно снять футболку и изваляться в грязи. Сотни девчонок выстроились бы в очередь, чтобы слизать эту грязь с его кожи.
– Рейдж, конечно, принадлежит твоему папе, но очень глупо позволять тебе дурачиться с ним. Этот конь опасен, в два счета может отправить тебя в нокаут.
– Отец не знает, что я взял его.
Я закатила глаза.
– Как обычно пренебрегаешь всеми правилами. Ты явно переоцениваешь свои возможности. Мой совет, держись подальше от Рейджи.
– Во-первых, я не спрашивал советов у кого-то вроде тебя. Во-вторых, не равняй меня по себе.
Я задержала взгляд на его губах.
– И что это значит? – непонимающе спросила я, возвращая свой взгляд к его глазам.
– А то, что ты всегда была трусихой, которая боялась ослушаться папочку.
Я вовсе не трусиха.
Пришлось отвернуться от него, чтобы случайно не сорваться и не заехать ему локтем в живот. В сотый раз я принялась трогать заплетенную гриву Герцогини.
– Что ты вообще стоишь здесь, разве у тебя нет занятий поинтереснее? – грубо спросила я.
– Например?
– Например, твои подружки. Знаешь, и я никак не могу понять, почему ты привез двоих? У тебя где-то припрятан еще один член? Или у одной из них есть член?
– Боюсь, ты слишком мала, чтобы посвящать тебя в подробности моей личной жизни."
"Я убеждала себя, что подробности его личной жизни не нужны мне, но на самом деле мою грудь разъедало любопытство.
Стоп. Что он сказал? Снова попрекнул меня моим возрастом?
– Вообще-то мне семнадцать, стоит напомнить тебе, что совсем скоро я стану совершеннолетней, – пробубнила я.
Тишина длилась ровно три секунды, а затем:
– Я помню, – пронесся тихий шепот над моим ухом.
Совсем-совсем близко.
Чертовы мурашки организовали миллионную армию и побежали по моей коже.
