Накинула на нее белый вальтрап14, следом амортизатор, расположила седло и принялась затягивать подпругу15 с обеих сторон, не сильно, пока только выравнивая седло.
Последний штрих! Герцогиня любила косички, поэтому я спрыгнула с нее и принялась заплетать густую гриву.
– Сегодня у меня весь день свободен, мы могли бы погулять у озера, – шептала я, доплетая последнюю косичку.
Я развернулась, собираясь уходить, но тут же вскрикнула от страха, ведь не ожидала в полуметре от себя увидеть Джефри.
Глава 7
Барбара
Сердце зашлось в сумасшедшем ритме, больно ударяясь о мои ребра, не сдержав порыва, я коснулась своей груди рукой.
На кой черт он подкрадывается ко мне?
Джефри стоял, привалившись плечом к кованой дверце денника. На его шее не было цепочки, а меня все еще съедало любопытство. Что он мог повесить на цепочку? Может там какой-то талисман вроде клевера? Хотя Фостер не из тех, кто верит в подобные вещи.
– Привяжи к своей шее колокольчик, чтобы он звенел каждый раз, как ты вздумаешь снова подкрасться ко мне, – недовольно бросила я, складывая руки на груди.
И в очередной раз мне досталось вскидывание брови. Что это значит? Он недоволен, или злится, или не понимает смысл моих слов? А может, у него нерв защемило? Этот кретин вообще умеет улыбаться, или эта способность не была заложена в его ДНК?
Он погладил мою лошадь по носу, а та – предательница, даже не подумала лягнуть его своими копытами.
– Привяжи к своему большому рту кляп, чтобы не болтать лишнего, – не глядя на меня, ответил он.
Большой рот. Это не самое обидное прозвище, вылетавшее из его уст за все эти годы, но определенно неприятное.
Джефри достал из кармана джинсов кубик сахара и предложил его Герцогине. Та с превеликим удовольствием его съела.
Ярость поднималась из самого центра моей груди, что, думаю, ясно читалось в моих глазах, которыми я надеялась проделать дырки в его большой и самодовольной голове.
– Надеюсь, ты подавишься своими словами, – огрызнулась я. – И перестань кормить мою лошадь сахаром!
Кончик его языка скользнул по нижней губе, привлекая к этому действию все мое внимание.
Я старалась держать взгляд прикованным к его лицу, но за какую-то долю секунды проиграла эту битву. Бегло оглядела стальные кнуты мышц его широкой обнаженной груди, восемь кубиков пресса, над которым явно работали не один день, и остановилась на поясе джинсов и поперечных мышцах его живота. Кожа Фостера была влажной от пота и грязной от валяния в песке.
