Уканогос решила, что он и есть тот самый Великий Дух и пошла за ним. Он отвел ее в пещеру, и так началась их история любви.
Все о чем говорил Джефри, представало живой картинкой перед моими глазами: девушка с длинными черными волосами в одежде индейского племени, идущая на смерть, и воин с луком и стрелами, следующий за ней. Горы, леса и реки, которые они преодолевали на расстоянии друг от друга, пока оба взбирались к вершине горы. Последний шаг и спасение.
Надеюсь, Фостер не придумал это, если так, то похороненным в этих местах рискует быть уже он.
– А что случилось потом?
– На Тимпанак напал медведь, и тогда Уканогос поняла, что он никакой не Великий Дух, а простой человек. Она исполнила свое предназначение и спрыгнула с горы, во второй раз он не смог спасти ее. Тимпанак нашел ее израненное тело и вернул его в пещеру, где оплакивал смерть любимой, пока сам не умер.
Я отняла затылок от его плеча и взглянула на него.
– Ты рассказал мне это, чтобы заставить меня плакать? – хмуро спросила я.
Джефри улыбнулся, опуская взгляд на мои губы.
– Нет.
Его глаза блестели из-за огоньков за моей спиной, я была так близка к нему, что видела в них всю палитру безграничного зеленого цвета: комбинацию темного дремучего леса и свежих весенних лугов. Самые красивые глаза из тех, что я когда-либо видела.
Смогу ли я сыграть с ним в эту игру и выйти из нее нетронутой? Что, если на мне уже есть отпечаток от Эффекта Фостера, и когда все кончится, я буду вынуждена нести его через года?
– Зачем ты испортил мой велосипед? – тихо спросила я, имея в виду тот случай из детства.
– Я не делал этого.
Я сжала зубы, вспоминая все детские годы вражды с этим человеком. Мне хватило бы простого извинения, но он ведь даже не считает себя виноватым.
Прохладный ветер остужал мои пылающие щеки, но даже его было мало, чтобы потушить гнев внутри меня.
– Я застала тебя за тем, как ты откручивал мой любимый звонок.
Я выпрямилась, не позволяя ему больше прижиматься к моей спине, но с его колен так и не встала.
Детская обида захлестнула меня.
– Я не откручивал его, а пытался приделать его назад, потому что… этот чертов звонок раздражал меня, но я знал, как сильно ты любишь звонить в него с утра до ночи.
– Думаешь, я поверю, что ты раскрасил мой велосипед в черный, а звонок сломал кто-то другой?
– Когда я пришел на ту стоянку, твой велосипед уже был измазан краской, а звонок, сломанный, валялся на земле. Я хотел приделать его до того, как ты вернешься.
