Да, я поступил не очень хорошо, обманув ее. Но Барбаре нравились мои касания, она наслаждалась этим, едва не стонав в голос. Поэтому я не считал себя подонком.
Я хочу, чтобы она была моей, я не могу больше видеть ее с моим братом. Я хочу стать для нее кем-то особенным, хочу быть причиной ее смеха и поводом для каждой ее улыбки, я хочу стать для нее тем, кому она доверяет, на кого может положиться, кому захочет рассказать о своих проблемах и переживаниях. Между нами огромная пропасть, но я готов сбрасываться в нее снова и снова, пока не преодолею полностью.
Я взял ружье и собирался уже отправиться за ней, но заметил Оливера, приближающегося ко мне. Его встревоженный вид и частое дыхание говорили о том, что он бежал сюда.
– Где Барбара?
– Она пошла к дому.
– Почему она кричала? – спросил он, надвигаясь на меня. Я обратил внимание, что с ним не было оленя, а значит он либо не нашел его, либо прекратил поиски, как только услышал вопль Барбары.
– Мы немного повздорили, – сказал я, многозначительно ухмыляясь уголком губ, зная, как это взбесит Эванса-старшего.
Я ненавидел отца Барбары не меньше, чем он ненавидел меня. Оливер всегда влезал в отношения моих родителей, хотя они совсем не касались его, но даже это было мелочью, по сравнению с его главным грехом. Мне даже вспоминать это было противно. Навязчивые мысли, как и в детстве, снова возникли в моей голове. А что если я могу отомстить ему, сделать ему так больно, как он сделал мне? – У Барбары очень дерзкий язычок… – не успел я договорить, как Оливер схватил меня за края жилета и припечатал к дереву.
Я рассмеялся, глядя в его исказившееся от гнева лицо.
– Только попробуй хоть пальцем ее тронуть, я не посмотрю на то, что ты сын Дэниела, я уничтожу тебя, – зарычал он.
– А что, если я уже тронул? Тронул и не пальцем, а твоей дочери это понравилось? Как думаешь, она достойная плата за то, что ты сделал? Стоит ее трахнуть, чтобы ты понял каково чувствовать себя бессильным?
– Я знаю свою девочку, Барбара никогда не посмотрела бы на дерьмо вроде тебя.
Она влюблена в Мейсона, в человека с чистой и достойной родословной, и он самая лучшая партия для нее. А ты не забывай, где твое место. Рядом с матерью проституткой, что привыкла зарабатывать на жизнь тем, что у нее между ног. – С каждым его словом я свирепел все сильнее. Моя мать не была проституткой.
Я оттолкнул его, сдерживаясь, чтобы не пристрелить ублюдка.
– Ты еще подавишься своими словами, Эванс! – бросил я и направился к хижине.
