Я не помнил, когда в последний раз испытывал такое сумасшедшее желание, заставляющее считать себя помешавшимся, одержимым и зависимым от одного человека."
"Мой взгляд вдруг зацепился за крупные царапины на коре дерева, и это отвлекло меня от собственных мыслей. Царапины располагались как раз на уровне моей грудной клетки. Это были следы от рогов оленя. Они часто оставляли такие царапины, когда чесались рогами, перед тем, как сбросить их. И только я хотел сообщить об этом Эвансу, как он вскинул руку, молчаливым жестом приказывая нам остановиться.
Барбара едва не впечаталась в его спину, попятилась назад, врезаясь уже в мою грудь, я проигнорировал тягучее чувство в моем животе, стоило ее заднице прижаться к низу моего живота. Она обернулась, глаза ее округлились от страха, она схватила меня за руку, даже не осознавая, что делает.
– Что там? – шепотом спросила она.
Метрах в пятнадцати от нас чернохвостый олень терся рогами об огромный валун. Он был невысоким в холке, молодым, и явно запоздал со сбрасыванием рогов.
Одной рукой я отодвинул Барбару за спину, игнорируя ее вопросительный взгляд.
– Отойдите, – сказал Оливер, прицеливаясь. Крадучись он двинулся в сторону оленя. Раздался выстрел. Барбара вскрикнула и зажала уши. Олень дернулся, и я думал, что он вот-вот рухнет, но рогатый сразу же пустился в бега.
Я непонимающим взглядом окинул Эванс, которая пряталась за мою спину. Маска, которую она носила с тех пор, как мы приехали в лес, упала к ее ногам. Она была в ужасе.
– Он убил его? – спросила Барбара. Ее жалобно изогнувшиеся брови и огромные глаза больше не казались мне забавными. Это было не обычным брезгливым «фу» при виде паука или комара. Лес вселял в нее ужас.
– Если ты до смерти боишься всего этого, почему тогда вообще поехала? – недоумевая, спросил я.
– Отец меня заставил, ясно! – прошипела она, а после, осознав, что искренне выдала все, что было у нее на уме, дернула головой и спрятала все свои эмоции. – И вовсе я не боюсь…
Эванс приблизился к валуну, где еще минуту назад был олень, мы последовали за ним.
Барбара принципиально не смотрела на то место, где были пятна крови, пряталась за мной, не отставая ни на шаг. Эванс коснулся крови и растер ее в руках.
– Светлая, – хмуро выдал он.
Она не просто была светлой.
– Что это значит? – едва не заикаясь, спросила Барбара.
– Это значит, что пуля попала в живот, и олень будет умирать мучительной и долгой смертью, – как на автомате пояснил я.
