После того, как я неделю назад застала Пейсли в маминой комнате, ярость во мне не утихала. Вернувшись домой с озера, я дождалась отца и мы поссорились. Вообще в последнее время ссор в этом доме стало больше. А все из-за одной рыжей стервы.
– Как раз собиралась этого избежать, – пробурчала я себе под нос.
– Не веди себя как ребенок и давай просто обсудим все наши разногласия, – строго проговорил отец. – В моем кабинете.
– Это не переговоры и не очередная деловая встреча, – возмутилась я.
Папа не ответил, стоял в уверенной позе, не отводя от меня выжидающего взгляда.
Я дернула головой и молча поплелась в его кабинет.
– Только быстро, Мейсон пригласил меня на свидание, – не оборачиваясь, бросила я.
По правде говоря, выяснять отношения с отцом вновь мне совсем не хотелось, но если он что-то решил, то так просто не отстанет от меня.
Я прошла в его кабинет и села на кресло, что стояло напротив его стола.
– Послушай, я понимаю, из-за чего ты злишься на меня. Более того, я понимаю твой гнев.
Но я не предавал память твоей мамы, Барбара. Нам пора ее отпустить, это просто дом. Пейсли очень сильно нравится мне, но я вовсе не хочу, чтобы она заняла место твоей мамы. Это просто невозможно.
– Она копается в ее вещах.
– Барбара, нам придется что-то сделать с ними. Пойми, мы не можем жить прошлым.
– Это ее комната!
– Это больше не ее комната, это склеп! – резко выдал он.
Я покачала головой не в силах поверить его словам. Мой взгляд беспорядочно блуждал по его лицу, по маленьким морщинкам в уголках его глаз и сурово нахмуренным бровям.
Он никогда не трогал ту комнату, никогда не позволял посторонним вторгаться туда. Только я была там, ведь комната все еще пахла любимыми мамиными духами с жасмином и пионом. Я не переживу, если Пейсли поселится там, навсегда вытесняя душу моей мамы.
Больше всего в этот момент мне хотелось разрыдаться и бесконечно обвинять отца в предательстве. Когда мне не удавалось достичь желаемого, к моим глазам подступали слезы. Но я больше не была ребенком и не могла добиваться желаемого с помощью слез.
Я была не права. Это переговоры.
– Я следовала твоим указаниям всю свою жизнь. Ты знал, как сильно я хочу заниматься конкуром, но не позволил мне делать это, – сказала я.
– Потому что конный спорт очень травмоопасен, – перебил он меня.
– Жизнь вообще травмоопасная штука!
– Кроме того, ты должна посвятить себя совсем другой специальности, – продолжал он, не принимая мои слова во внимание.
