"
"Барбара, словно прочитав мои мысли, застонала и обхватила меня ногами, она целовала меня так ненасытно, дико, и это ощущение, что она хочет меня не меньше, сводило с ума. Я оторвался от ее губ, чтобы в следующее мгновение осыпать маленькими поцелуями ее лицо, прикусить кожу на подбородке и опуститься ниже. Она восхитительно пахла, и впервые за все это время я понял, что не было никаких вишневых карамелек, это было сочетание ее кожи, сладкой, словно карамель и парфюма, свежего, словно спелая вишня. Я кусал бархатную кожу на ее шее, тут же зализывая маленькие покраснения.
Я мечтал, чтобы ее одежда сгорела прямо на ней, мечтал увидеть, что прячется под этой розовой водолазкой. Коснулся краешка ее бюстгальтера, как она резко распахнула глаза и разорвала поцелуй.
– Это ошибка. Я же с Мейсоном, – тихо сказала она, одним упоминанием имени моего брата, заставляя меня почувствовать сильнейшие раздражение и злость.
Чертов Мейсон.
Коснувшись ее губ, я моментально позабыл о том, что Барбара встречалась с моим младшим братом.
Стоило мне заглянуть в ее глаза, и я забывал вообще обо всем. Мир сжимался до нее одной. И меня пугало то, как сильно это укрепилось внутри меня.
Я заметил в ее глазах самую настоящую бурю, и только это спустило меня на землю. Барбара определенно хотела напомнить мне, почему нам нельзя вот так целоваться на старом пирсе. Хотела сказать, что любит его. Что наш с ней поцелуй ничего не значит. А может, хотела смешать меня с дерьмом, воспевая при этом моего брата, как она делала это миллионы раз?
Я резко отстранился от нее, пока она не атаковала первой, пока не рассмеялась или не ухмыльнулась, довольная тем, как в очередной раз стала моей проблемой.
Я не должен был ненавидеть брата в этот момент, но я ненавидел.
Когда мои руки покинули ее тело, первой мыслью было снова ухватиться за него, словно оно было спасательным кругом для меня, но я решил обрубить все это сразу, чтобы у нее даже вопросов не возникло.
– Это было очень просто. Но ты будешь последней девушкой на этой планете, с которой я пересплю, – деревянным голосом сказал я.
Поддаться этим чувствам было бы самой глупой ошибкой, которую я только мог совершить. И с полной уверенностью я могу сказать, что ни за что не позволю ей иметь подобную власть надо мной.
Ее взгляд переменился, и это удивленно-страдальческое выражение ее лица могло с легкостью лишить меня жизни. Я не мог смотреть на то, как в ее глазах снова появляется ненависть.
