Большинство мыли золото несколько месяцев, и если им не сопутствовала удача, нанимались работать на участках других старателей или возвращались домой.
Когда они добрались до второй реки, пришлось ехать еще быстрее, потому что впереди простирался длинный отрезок дороги. Макс начинала думать, что неверно рассчитала время, за которое можно доехать до Батте. Вечер уже начинался, а они не миновали даже первое озеро. Она не собиралась высказывать это вслух, но возможно, сегодня им придется ночевать под звездами.
Собственно говоря, ей было страшно упоминать об этом. Щеголь не из тех, кто раскидывает лагерь под открытым небом."
"Когда они оказались на широком плоскогорье к северу от первого озера, Диган позволил ей снова сесть в седло. Макс была слишком рада снова оказаться на некотором расстоянии от него, что даже не замечала предстоящего пути: им нужно еще одолеть несколько тропинок, прежде чем вернуться на дорогу в Батте. Но они скакали достаточно быстро, чтобы очень скоро увидеть огромное водное пространство, вокруг которого было разбито много лагерей, в основном, старательских.
Кто-то еще мыл золото, остальные уже готовили ужин. Они проехали мимо семейства из восьми человек, по виду фермеров. Макс улыбнулась, подумав, что здесь скоро вырастет настоящее поселение. Очевидно, сюда стекалось больше народа, чем она видела за все это время. Ветерок доносил запах еды и веселые звуки гармоники.
Макс была не против провести здесь ночь.
Нужно только сказать Дигану, что они не успеют в Батте до темноты. Может, и успели бы, если пуститься в путь прямо сейчас, но она не прочь солгать и заявить, что уже слишком поздно. Зато она получит возможность постирать вторую смену одежды. И еще один шанс сбежать… если Диган не умеет плавать. В этом случае она заплывет так далеко, что скроется из виду, и тогда она выберется на берег совсем в другом месте. Очень не хотелось остаться без лошади и вещей, но сейчас не время быть разборчивой.
Не в ее положении.
Однако когда они спешились у самой большой группы старателей, сидевших вокруг костра, Макс вдруг потеряла уверенность в том, что сможет проплыть такое расстояние. В пути она совсем забыла о проклятых пчелиных укусах, но поморщилась от боли, когда ткань рубашки коснулась волдыря на руке. Может, вода успокоит жжение. А может, она настолько отчаялась, что уже не почувствует боли.
