Макс честно старалась успокоить Луэллу, но сама была готова расплакаться, поняв, что больше никогда не увидит подругу. А слезы, видимо, были заразительны, потому что другие девушки тоже заплакали.
Диган, что-то раздраженно шипя, схватил Макс за руку, чтобы оторвать от Луэллы и вытащить из комнаты. Но девушки последовали за ними, заливаясь слезами.
– Не смей делать ей больно! – крикнула Луэлла.
Диган не остановился, но тон его был зловещим:
– Не волнуйтесь, мисс Доусон получит ровно то, что заслужила.
Глава 16
– Мы едем в Батте, – объявил Диган ей на ухо.
Мы?!
Они были в квартале от борделя. Макс немедленно перестала отбиваться, но так и не поняла, что он затеял. Почему не мог сказать ей раньше? Хотя бы два дня назад, когда они выходили из номера отеля?
Когда-нибудь неразговорчивость выйдет ему боком!
И он не только пробудил в ней надежду, рассчитывая, что она прекратит сопротивление, но и повел ее в конюшню, за лошадью. Макс успела лишь обнять Ноубла и порадоваться, что он снова с ней, прежде чем Диган схватил ее и связал ей руки.
Поразительно, что он ждал так долго, чтобы ее связать. Сбежав от него, она понимала, что больше он не выпустит ее из виду. Но сейчас Макс смогла сесть в седло и со связанными руками, а он, взяв поводья, вывел ее из города по южной дороге, шедшей до самой Юты. По ней возили разные припасы на территорию Монтаны для Дальнего Запада.
Она подождала, пока Хелена останется далеко позади, прежде чем дала волю любопытству:
– Ты не поладил с шерифом Хелены? Поэтому везешь меня к другому?
– К вечеру мы будем в Батте.
– Это более ста миль отсюда!
– Скорее, пятьдесят, может, немногим больше. Если читала заметки маршала, знаешь, что Малыша Кейда видели в Батте.
– Так ты намерен собрать всех троих, прежде чем засадить тюрьму?
Он не счел нужным ответить, а Макс поняла, что он не ответил и на два предыдущих вопроса. Будь у нее в руках поводья, она немедленно остановилась бы. Но такой роскоши ей не дано. Она решила, что всякие разговоры с ним вызывают не только злость и раздражение, но и причиняют одни неприятности, потому замолчала и просто наслаждалась тем, что пока еще не сидит в тюремной камере.
Лошади шли рысью, так что без устали проскакали довольно большое расстояние. Они ни разу не отдохнули и не свернули с дороги. Весь последний час в желудке Макс урчало, но она продолжала держать язык за зубами и намеревалась молчать, пока он сам о чем-то не спросит.
