– Она точно знает, что нужно.
– Нужно? Кому? Уж точно не ей! Совершенно бесполезная, по мнению Макс, трата денег!
Но Элле все это ужасно нравилось, и хотя Макс не собиралась в этом признаваться, спустя некоторое время ее тоже заворожили ткани и краски. Им даже подали ленч! Прикатили тележку из ресторана напротив, и официант остался, чтобы им прислуживать. Тканей было столько, что глаза разбегались, хотя она не подозревала, что окончательно растерялась бы, приведи они ее на склад. Ей приносили рулоны материи, по несколько для каждого платья, и просили выбрать.
Даже возник спор, когда модистка предложила пустить бархат только на отделку. Но Макс влюбилась в эту ткань и попросила сшить из нее все платья.
Однако модистка наотрез отказалась:
– Это для зимы, мадам. Возвращайтесь осенью и мы покажем вам весь бархат, который у нас есть.
– А если осенью меня здесь уже не будет?
На это у модистки не было ответа, так что Макс добавила:
– Сшейте мне одно бархатное платье, или я уйду.
Она победила в споре. Но как только модистка вышла, Элла шепнула:
– Знаешь, она права. Ты просто сваришься в бархате в такую погоду.
– Всего несколько недель назад я носила кожу и замшу в такую погоду. В бархате куда прохладнее. Но почему она посоветовала носить его в постели? Я не хочу в нем спать.
– Вечернее платье не для постели, малышка. Горожане привыкли носить одежду для каждого времени дня. Утренние платья, дневные, платья для прогулок, вечерние.
Макс скрыла свое удивление и просто заметила:
– Как глупо.
Но тут принесли шляпки.
Глава 52
Последующие дни в Чикаго проходили в водовороте событий. По милости Дигана у Макс появилось столько дел, что было некогда задаваться вопросом, приехал ли он на время или останется навсегда. Он возил ее по городу в открытом экипаже и показывал достопримечательности. Она была уверена, что сможет жить здесь месяцами или годами, но не увидеть всего, что стоило посмотреть.
Диган приводил ее в рестораны, где подавали зарубежную еду, которую Макс отказывалась оценить вслух, иногда ей приходилось пить много воды после обеда. Они гуляли в парках, которые он когда-то любил, даже участвовали в скачках на большой аллее, хотя конца не дождались: слишком многие узнавали Дигана и засыпали вопросами, на которые тот не спешил отвечать. В этот день он то и дело повторял три слова «еще не решил».
