И очень быстро обнаружила, что этот поцелуй вовсе не того рода, какой она могла бы получить в церкви. Ни в какое сравнение."
"Диган положил ее ногу себе на бедро и прижал еще сильнее. Он играл с ее языком: обводил, искушал – и требовал ответа. Но никаких уговоров уже не требовалось. Ее тело отреагировало на него, как всегда. Не осознавая, Макс обняла его одной рукой и зарылась пальцами в его волосы. Другой проникла под его пиджак, но помешал жилет. Остановится ли он хоть на пару секунд, чтобы она могла избавить его от одежды?
Он остановился и не на пару секунд.
Отступил так быстро, что она едва не упала.
Его глаза жарко пылали, но голос оставался таким же бесстрастным, как обычно:
– Ну вот. На случай, если они залегли на крыше дома напротив и наблюдают за окнами.
– Так это только напоказ? – ахнула Макс.
– Конечно.
Ей хотелось ударить его.
– Я слишком устала, чтобы играть в подобные игры.
Макс оттолкнулась от стены, стянула блузку и бросила на стул. За ней последовали сапоги и носки. Пришлось попрыгать на одной ноге, но она была слишком раздосадована, чтобы сесть.
Расстегнула юбку, позволила ей сползти на пол, прежде чем промаршировать к кровати и откинуть одеяла. Она заползла в центр кровати и вытянулась так, словно ждала, что он к ней присоединится. Но она точно не ждала… Пока полуобнаженный Диган не лег рядом.
– Это не для Грейди, – тихо признался он. – Это для нас.
– Ч-что ты д-делаешь? – заикаясь, пробормотала Макс.
Поцеловав ее, он ответил:
– Расслабься и повернись на живот.
Я разотру тебе спину.
Как бы сильно она ни устала, трудно отказаться от такого милого предложения.
Она легла на живот, и массаж был так приятен, что она все больше и больше уплывала в сон. Он перевернул ее на спину и стал снова целовать. Его губы скользили все ниже. Он стал покусывать ее шею, вызывая бегущий по спине озноб предвкушения. Диган поцеловал ее плечо, коснулся груди, обвел пальцем сосок так нежно, что она охнула. Но Диган не останавливался, продолжая ласкать ее. Его губы спускались все ниже, оставляя дорожку из поцелуев.
Он провел кончиком языка по другой груди. Макс застонала, охваченная пламенем, судорожно гладя его по волосам, зарываясь в них рукой. Теперь Диган целовал обе груди, сжимая их.
Теперь он целовал ее живот, поглаживая бедра. Что он делает? Собирается осыпать ее поцелуями до самых кончиков пальцев на ногах?
Она потеряла способность думать. Только нежилась в неземном блаженстве, которое дарили его руки и губы.
