Олег осторожно взял плод в ладонь, ощутил приятную тяжесть. Тонкокожая груша едва не лопалась, распираемая соком. Два рыжих муравья, поводя усиками-щеточками, припали к дырочке. Их брюшки на глазах раздувались, переполняемые сладким соком.
– Это же волшба, – прошептал он потрясенно, – чистейшая волшба…
Таргитай откусил снова, зажмурился от нежнейшего вкуса. Сочная мякоть таяла во рту.
– Волшба, – согласился он, жмурясь, как кот на солнце. – Ежели он волхв, а не наш…
Олег все еще ошалело держал грушу на ладони, где муравьи раздулись так, что сладкий сок едва не выплескивался из их ушей.
Таргитай с хрустом догрызал яблоко, косил глазом на корзину. Мрак с разочарованным видом рылся в корзине, наконец воззвал к умирающему волхву:
– Батя… Это сосунки, но мы с тобой – мужики. Разве ты сидел здесь без мяса? Да ни в жизнь не поверю!
Даже не колыхнув воздух, посреди пещеры возникла широкая плита, из ниоткуда шлепнулись тяжелые ломти. Пещеру наполнили запахи жареного мяса, печеного. Мрак ухмыльнулся, блеснув клыками, порылся в ломтях, сдирая ногтями румяную корочку, пальцы покрылись жиром и соком.
Он выхватил огромную печень тура, сырую, почти что выдранную из живого – по рукам побежала дымящаяся кровь.
– Спасибо, – гаркнул он довольным звериным голосом. – Ты волхв, каких еще поискать! Настоящего волхва сразу видно, верно?.. Хозяин, а как для себя? Если чем можем, только свистни!
– Ешьте, – донесся тихий шепот.
Таргитай и Олег от груш и яблок перешли к заморским плодам, Мрак грыз только печень, кровь брызгала, острые зубы хищно блестели.
Все трое не отводили глаз от древнего старца.
Волхв лежал такой же неподвижный, как тот камень, из которого вырублено ложе. Крупные ладони как сложил на груди много лет назад, так, казалось, с тех пор не расцеплял сухих желтых пальцев.
– Люди… – прошептали его обескровленные губы. – Все еще люди… Волхв, оборотень и певец… Или это знак? Я был когда-то волхвом, оборотнем и даже певцом… Правда, песни складывал хилые, в перевертничестве был чересчур горяч – обращался то в бера, то в рысь вместо благородного волка, а то и в коршуна… Зато волхвом был первым…
Голос внезапно оборвался.
Глаза все еще смотрели в низкий свод. Олег низко поклонился, Таргитай попятился, отводя взгляд, – боялся мертвяков. Мрак повел носом, спросил недоверчиво:
– Неужто помер? А Боромир рек, что мудрецы и герои не мрут, не сказав последних слов мудрости!
Он навис над старцем, бесцеремонно дунул в раскрытые глаза.
