Из-под ноги вывалился кусок небесного хрусталя с крышку стола. Таргитай едва успел отшатнуться. Упадет такой камешек бабе на голову, подумал Мрак невольно, платок собьет.
Таргитай вскинул над головой золотое Орало. Оно все еще брызгало горячими искрами, шипело. Молодой бог был озарен тревожными, трепещущими, как крылья бабочки над огнем, сполохами. В глазах метнулся страх, но всегда сильный Мрак и всезнающий Олег сами смотрят на него с надеждой и ожиданием! Он вздохнул и швырнул Орало в провал.
Олег вскрикнул в страхе:
– Зачем? Там кочевники! Все пропало… Они поклоняются Мечу!
Он чувствовал сильнейший страх и полное бессилие.
Женщины прижимались, теребили, трогали, напоминая, что он – мужчина, сильный мужчина, должен уметь и знать. Дурочки принимают человека таким, какое он умеет делать лицо, а здесь он опередил и простодушного Таргитая с его душой нараспашку, и оборотня, у которого все на лбу написано, а сердце на рукаве.
Его ладони соскальзывали, тело немело, от женщин пахло, как от медоносных пчел.
Будь он Таргитаем, а не самим собой, уже забыл бы, что у пчел не только мед, но и жало.
Таргитай повернулся к нему всем телом. Лицо было бледным.
– Да, Мечу… Но они – люди. Они поймут…
– Кочевники?
– Кочевников можно ссадить с коней на землю.
В глазах Перуна сквозь боль и страдание мелькнула свирепая радость.
– Хороший замах… Но рисковый. Получится ли удар? Там мое самое воинственное племя. Они обогащаются на войнах.
Таргитай сказал отчаянно:
– Они – люди.
– Мои люди!
– Я вернул им преображенный Меч. Они должны… должны зажить как надо!
– Много вас было, героев, – сказал Чернобог люто. – Что вы против бога? Я – бессмертен!
Таргитай покачал головой:
– Уже нет.
– Я?
– Ты бог, который прожил тысячи и тысячи лет. Я – тот, кто когда-то твою жизнь оборвет.
Чернобог рывком выдернул копье. Кровь хлынула широкой струей. Скрипя зубами от боли, прорычал:
– Но кто ты, новый?
Синие, как небо, глаза посуровели, стали холодными.
– Для друзей останусь Таргитаем. Но тебе лучше запомнить Сварога, бога нового мира.
Мрак прошептал изумленно:
– И не слабого… Клянусь моей секирой – не слабого!
Олег, часто дыша, потрясенно смотрел на золотоволосого бога. Решившись, подхватил рукоять, оставшуюся от Меча, швырнул на наковальню. Мрак не успел рта открыть, как вспыхнуло пламя. Золотая рукоять превратилась в золотую лужу тяжелого, быстро застывающего металла с тусклым блеском.
