Между заостренных концов бревен были удобные места для лучников, ровными кучками высились камни для швыряния на головы осаждающим…
Кто на них нападет, подумал Таргитай невольно. Разве что такие же зверюки? А зачем, у этих и взять нечего…
Вздохнул, подумав чуть ли не впервые, что разве для человека нужны причины?
Шатры стояли плотной цепью: одной стеной примыкая к частоколу, другой выходя на площадь. Земля там была утоптана до плотности камня, в середине, где у невров стоял бы столб Велеса, располагался широкий колодец.
Сразу трое таскали воду, двое лили в длинный желоб. Овцы и коровы теснились возле канавы, натужно ревели, пихались.
…Невры умели обходиться по три-четыре дня без еды и даже без воды. Уходя в Лес на промысел, не брали ни крохи, чтобы не обременяться лишней тяжестью. Забив зверя, зачастую от усталости не находили сил вырезать кус мяса и испечь в золе. Падали на голую землю, сухую ли, сырую, спали крепко, пустой желудок покорно молчал.
Зато когда приходили в деревню…
Сейчас у алазонов это напомнило им возвращение с охоты.
С той лишь разницей, что у невров, кроме мяса, мелкой рыбы из ручья и травы, никогда ничего не было, а радушные алазоны натащили на столы мяса домашней и дикой птицы, вареной и печеной рыбы, печеных поросят, мед в сотах, а хмельной – в глиняных кувшинах, сыр и душистое масло, густое молоко, сметану, сливки, свежие лепешки из пшеничной и гречневой муки, всевозможные каши – овсяные, гороховые, пшенные.
Таргитай обалдел, не зная, куда сесть и что подгрести сперва, а что потом, в то время как Олег сразу принялся за травы, как коза, а Мрак уже резал поджаренное с кровью мясо.
Мрак для начала быстренько прикончил бараний окорок, подтянул поближе корыто с печенными на раскаленных камнях карасями, окунями, линями, язями и сочными сомиками. От них шел одуряющий запах, и Мрак хотел сперва раздразнить аппетит пуще, прежде чем взяться за настоящую еду.
Когда от груды рыбы осталась лишь жалкая горка косточек, он придвинул огромную миску с густой гороховой кашей. Ее на треть сдобрили диким медом, Мрак чувствовал тяжелую обволакивающую сладость.
Когда брюхо готово было вот-вот лопнуть, начал подниматься, упираясь в стол обеими руками. Алазоны поздравляли, хлопали по плечам. Им нравилось, что гость ест, им не уступая.
Внезапно чуткие ноздри Мрака уловили дразнящий запах.
