Деда сбили с ног, чьи-то ноги безжалостно пробежали по старческой спине. Палка выскользнула из слабых пальцев. Он беспомощно шарил по земле, утоптанной так, что ногти скребли как по камню. Наткнулся на мокрое, липкое. Кровь была и с другой стороны, а чуть погодя ткнулся головой в еще теплый труп. В сторонке кто-то стонал, тихо и безнадежно.
– Что деется, – прошептал дед Тарас бессильно. – Старость не радость…
Мимо пробежали люди, радостно горланящие. Кто-то перепрыгнул через ползающего старика. Другой на бегу наступил на растопыренные пальцы, но даже не задержался, чтобы смахнуть ему голову с плеч.
"
"– …а пришибить некому, – добавил старик безнадежно.
Чужие гнались за отступающими людьми. Топот ног оглушал, пыль покрыла деда Тараса. Он закашлялся, но пальцы, наконец, наткнулись на что-то похожее на палку. Это оказался обломок копья, дед Тарас кое-как поднялся.
Мимо все еще пробегали странного вида люди: огромные, мертвенно-бледные, в лохмотьях. Эти не кричали, не смеялись над отступающими, и деду Тарасу стало еще страшнее.
Над головой грохотало, черные, как уголь, тучи неслись, как табун взбесившихся коней. Деду Тарасу показалось, что, если у него хватило бы сил поднять копье, он бы зацепил тучу острием. В недрах тучи смутно блистали скрытые молнии, но в них было столько ярости и мощи, что старик сгорбился еще больше. Мир рушится, небесный свод разламывают неведомые силы.
– Род! – взмолился он едва слышно. – Род… родитель наш… Мы, твои дети, не оправдали твоих надежд?
Шум битвы начал отдаляться.
Сзади нарастали другие крики, лязг оружия. Там дрались тоже, старик различил яростные голоса, хриплый клекот грифонов, а перекрывая все, звучал страшный голос:
– Эти пятеро! Убить их! Все – на них!
Старик прислушался, с трудом различил человеческий крик.
Если не почудилось, то там, окруженные врагами, все еще отбиваются, стоя спина к спине, трое невров. Неизвестно, сколько продержатся, но пока еще живы, а дерутся, как завещано Поконом Рода, до последней капли крови.
– Род! – выкрикнул он из последних сил. – Я не знаю, сколько мне осталось… Да, жить хорошо даже стариком. Но прошу – возьми оставшиеся дни или годы в обмен на один-единственный день… или час… моих молодых лет!
Тучи неслись все такие же лютые, смертоносные, черные с красным, но деду Тарасу показалось, что в самой глубине насмешливо прогрохотало.
…Когда против него пошли огненные гиганты, Громобой понял, что пришел смертный час.
