"
"— Он купил мне ведерко сахарной ваты и сказал, чтобы я поделилась им с сестрой.
— Как я и сказал, дамы и господа, — Реми делает якобы движение микрофоном.
— Взрослые тоже едят сахарную вату, — говорит Сесили.
— Хватит вбивать ей в голову нелепые идеи и раздувать эго, которое разлетится на куски, как только она заговорит с Илаем, — Лэн, похоже, заскучал. — Он мой кузен, но он безэмоциональный мудак, который собирает разбитые сердца маленьких девочек в банку, а потом приносит их в жертву своим демонам.
Не будь сердцем в банке, Ава.
Мое настроение резко падает в худшую сторону до конца вечеринки. Я здороваюсь с тетей Эльзой и дядей Эйденом, а потом ухожу, пока не замечу или не столкнусь с Илаем.
Я знаю, что он здесь. Я чувствую его присутствие в воздухе.
Одна особенность Илая в том, что он может сделать себя невидимым, если захочет. Но обычно на меня это не действует. Я всегда знала о своих чувствах к нему и привязанности.
Я собиралась признаться ему в этом с помощью письма, которое тщательно писала месяц назад и с тех пор выучила наизусть.
Я спрятала его в сумку Chanel на всякий случай, но теперь, когда я услышала, что сказали парни — даже Брэн и Крей, которые недвусмысленно заявили, что признаваться не стоит, — мне захотелось его сжечь.
С его изящной бумагой, металлическим почерком и блестящими сердечками. Все розовое.
Я наивна. Я маленькая девочка, которой не позволено существовать в его божественном окружении.
Может быть, если я подожду еще пару лет, у меня будет больше шансов…
Мои мысли обрываются, когда я мельком замечаю, что он стоит у бассейна с маминой помощницей из одного из благотворительных фондов.
Кайли — стройная брюнетка с загорелой оливковой кожей, ярко-карими глазами, очень зрелой фигурой и лицом.
Ее рука лежит на его руке, а он слушает ее со своим обычным безэмоциональным лицом.
Неважно, какое у него выражение лица. Илай всегда был и будет Богом с резкими чертами, челюстью, способной разрезать мое сердце пополам, и глазами, которые очаровывают любого, кто в них смотрит.
На нем темно-серые брюки, итальянские мокасины и чистая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами.
Его волосы подстрижены по бокам, а середина откинута назад в красивый хаос, в который так и хочется запустить пальцы.
Хотя бы раз.
Но он никогда не позволит мне приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы дать мне возможность прикоснуться.
