Я четко помню, как пообещала себе, что больше никогда не буду плакать из-за Илая.
Никогда, никогда больше.
А за слезой следует еще одна, и еще, и еще.
Потому что я с сокрушительной ясностью понимаю, что оплакиваю часть себя, которая, как мне казалось, что-то значила.
Что-то, что я хотела отдать только ради любви, но отдала этому дьяволу на блюдечке с золотой каемочкой.
Что, черт возьми, я наделала?
Глава 7
Ава
— Не трогай!
Я отмахиваюсь от уничтожающей руки Сэм, пока она не расправилась с моими прекрасными георгинами более жестоко, чем это сделал бы ее любимый хозяин.
— Тогда сделайте это сами как считаете правильным, — она бросает на меня свой обычный взгляд, который, я уверена, по крайней мере на одном языке означает убийство, а затем садится на винтажное кресло в оранжерее, положив на колени вязальную пряжу.
— Я все делаю правильно, — я отрезаю стебель и аккуратно закапываю его в горшок, а затем присыпаю заказанной нами почвой.
— Эти цветы погибнут в течение недели.
Может, лучше доверить это профессионалам?
— Перестань быть занудой. Зачем ты здесь, если не одобряешь все, что я делаю? — я провела рукой в перчатке по бедру. Все розовое — мои перчатки, сапоги и милое маленькое платье Armani с плечами.
— Мне нечего делать.
— Абсурд. Ты уже несколько дней ходишь за мной по пятам, Сэм.
Она вяжет крючком с точностью хирурга, и, учитывая, насколько она загадочна, я не удивлюсь, если в прошлой жизни она была им.
Все, что я знаю о Сэм, — это то, что она работает в семье Кингов дольше, чем мне лет, и, хотя у нее азиатские черты лица, у нее нет ни азиатского имени, ни акцента, ни каких-либо признаков ее наследия.
Она, естественно, сама мне об этом не говорила. Я слышала, как она давала разные ответы разным людям в зависимости от случая. Китаянка, японка, кореянка и филиппинка — все эти нации так или иначе упоминались в разговорах.
Я подталкиваю ее ногу своим симпатичным сапогом.
— Я с тобой разговариваю. Илай приказал тебе следить со мной или что-то в этом роде?
— Или что-то в этом роде.
Я сужаю глаза.
— Если этот кусок дерьма думает, что он мой надзиратель, я…
Я прерываю себя, потому что она поднимает на меня глаза от дерзости, с которой я отзываюсь о ее повелителе и хозяине. Кроме того, я так взбешена, что не знаю, как закончить предложение.
Если у меня и были какие-то заблуждения по поводу этого брака, то они давно забыты. Или, точнее, подтвердились.
