Он качает головой.
Мое сердце падает.
— Не нужно ждать, — он гладит меня по щеке, и моя кожа воспламеняется от его прикосновения. — Ты уже овладела моим сердцем, телом и душой, Ава. Я не знаю, когда это началось, но в какой-то момент мое чувство собственничества и одержимости тобой превратилось в ад эмоций, в котором я был готов потерять тебя, если бы это означало также защитить тебя. Тогда я понял, что влюблен во все, что связано с тобой, будь то твоя одержимость розовым цветом, сахарной ватой или пошлыми книгами и фильмами.
Отсутствие тебя лишило мой мир красок и заставило меня понять, что ты — мой единственный свет во тьме. Именно поэтому я убил ради тебя и сделал бы это снова в мгновение ока. Я бы убил всех, если бы это означало, что ты останешься у меня. Возможно, это не самая здоровая форма любви, но это все, что у меня есть. Сердце, которое ты медленно пробудила, полностью принадлежит тебе, и ты можешь поступать с ним, как пожелаешь.
Я смотрю на него затуманенным зрением, и слезы наворачиваются на глаза.
Илай любит меня.
Все это время он любил меня. По правде говоря, я подозревала это с тех пор, как узнала обо всем, что он для меня сделал, но не смела надеяться. Однако теперь все мои мечты маленькой девочки лопаются по швам.
— А что, если я разобью тебе сердце? — шепчу я срывающимся голосом.
— Ты уже разбила его пять месяцев назад, когда сказала, что скорее умрешь, чем будешь со мной, но все равно. Если хочешь сделать это снова за то, что я разбил твое все эти годы назад, то сейчас самое время.
Я отчаянно качаю головой.
— Мне надоело терпеть боль и разбитое сердце. Я хочу начать все сначала и с чистого листа. Кроме того, я никогда не хотела причинить тебе боль. Да, в какой-то момент я думала о мести, но так и не дошла до ее осуществления. Я не могла этого вынести. В тот день я сорвалась потому, что не знала о твоих жертвах ради меня и испугалась, что все твои действия в последние месяцы были ложью или что ты жалеешь меня.
Он вытирает слезу, которая скатывается по моей щеке.
— Я никогда не жалел тебя. Может, я и скрывал от тебя что-то, но только потому, что отвергал саму мысль о том, чтобы спровоцировать твои приступы или подтолкнуть к тем самым срывам, которые ты переживала перед тем, как упасть с лестницы. Я был искренен во всем, что мы делали вместе.
— Теперь я это знаю, — я протягиваю руку и касаюсь ладонью его лица. — Прости, что ранила тебя ножом.
— Ты не хотела.
