Вокруг меня с удручающей окончательностью материализуется тьма, и я полностью теряю ощущение своего физического тела.
Не знаю, где я нахожусь.
Окружающее меня пространство погружается в кромешную тьму.
Моя голова тоже погружается в темноту, и тут же меня хватают щупальца теневых рук.
Придушенный звук застревает у меня в животе, а горло обхватывает тугая петля приступа паники.
Нет…
Нет…
Нет.
Я моргаю, открывая глаза, и медленно, почти как в документальном фильме о настоящем преступлении, зернистые краски реальности охватывают меня.
Сначала появляется светлый конденсат на кислородной маске, надетой на мое лицо, затем ярко-белые стены.
Темнота змееподобным движением исчезает в периферийном зрении, а вместе с ней возвращается и мое осознание.
Пищащий аппарат.
Запах больницы и эфирного масла мяты.
Постепенное возвращение моего физического тела к реальности.
Меня зовут Ава Нэш. Двадцать один год. Я люблю классическую музыку и читать скандальные средневековые романы4. Я смотрю пошлые романтические комедии или документальные фильмы о настоящих преступлениях — ничего более.
Я одержима розовым цветом, могу днями есть сахарную вату, обожаю попкорн с соленой карамелью и могу выжить на смузи, если он клубничный.
Как и каждый раз, когда у меня случаются приступы, я повторяю обычную мантру, которой себя научила. Это моя попытка доказать свое существование теневой версии себя.
Той версии, которая, кажется, забывает обо всем на свете и надолго погружается в пугающее оцепенение.
Я дышу ровно, пока остатки тумана рассеиваются, и шевелю пальцами ног. Это привычка, которой я научилась, чтобы оставаться здесь. В настоящем.
Мое второе «я» не способно пошевелить пальцами ног. Однажды я смотрела записи с камер наблюдения нашего дома. В таком состоянии я выгляжу как робот, слишком жесткий, слишком безэмоциональный.
Слишком потерянный.
Ощущение тела возвращается понемногу, и тогда я чувствую, что моя правая рука теплая.
Слишком теплая.
Я пытаюсь повернуть голову в сторону, и шорох подушки заполняет тишину.
— Ава?
Глубокие, грубые ноты проникают в мой затуманенный мозг, и мне трудно вспомнить, как правильно дышать.
Илай сжимает мою руку между своими ладонями, глядя на меня со стула у моей кровати.
Я думала, что уже проснулась.
Неужели это очередной приступ или, что еще хуже, кошмар?
Я сглатываю, но ком сжимает горло. Тогда я снова шевелю пальцами на ногах и, да, они все еще двигаются. Это реальность.
