Машина трогается, и Илай отпускает меня, а затем откидывается на спинку своего сиденья, как монарх. Я провожаю его взглядом, доставая зеркальце и принимаясь приводить в порядок волосы.
— У меня ушло полчаса, чтобы сделать прическу, — ворчу я.
— И всего несколько секунд, чтобы испортить ее, — отвечает он с ужасающим садизмом. Этот человек — крепкий орешек. Честно говоря, я понятия не имею, что заставляет его тикать, кроме ОКР.
Он непрозрачен, как мутный пруд, размытый ливнем.
Я смотрю на свое отражение в зеркале и ахаю.
— Илай!
— Да?
— Ты оставил следы пальцев на моей шее.
— Отлично, — он смотрит на свою работу. — Так все узнают, кому ты, блять, принадлежишь.
Разочарование бурлит в моих венах, и я выражаю его, пиная его ногами и проводя всю поездку, припудривая шею и кое-как умудряясь поправить волосы.
Когда мы добираемся до места, меня поражает прекрасный запах шалфея, который организаторы выбрали для этого мероприятия. Это благотворительная акция в защиту исчезающих деревьев и планеты.
Грандиозный зал, кажется, тянется на многие километры, достаточно большой, чтобы проводить несколько мероприятий одновременно. Однако в этот вечер он до отказа заполнен влиятельными и важными персонами, одетыми в элегантные смокинги и сверкающие коктейльные платья. Среди них несколько знаменитостей ставят автографы на открытках и даже на частях тела.
На заднем плане квартет играет сложную аранжировку поп-песен в классических композициях, наполняя воздух чарующими мелодиями. Официанты в нарядной униформе скользят сквозь толпу, искусно балансируя подносами с напитками, пока гости наслаждаются роскошным шведским столом, накрытым перед ними.
Атмосфера роскоши и экстравагантности — настоящий пир для всех чувств, который, кажется, до смерти утомил моего мужа.
Я вхожу в зал с ним под руку и ослепительной улыбкой на лице. Я здороваюсь со всеми знакомыми и даже с теми, кого не узнаю, когда они меня приветствуют.
Лицо Илая остается каменно-холодным, как у Гринча, которым он и является.
Честно говоря, он должен быть благодарен мне за то, что я предлагаю свои социальные навыки в противовес его недостатку дипломатии."
"Когда нас останавливают несколько его знакомых, он высвобождает свою руку из моей и опускает ее на мою талию, его ладонь накрывает мое бедро и чувственно поглаживает через платье.
Хотя его кожу отделяет от моей целый кусок одежды, это ничем не отличается от того, как если бы он проникал в меня своим языком.
