К предыдущему раздражению прибавляется еще одно, и я сужаю на него глаза.
— Нет? Виноват, — он ничуть не чувствует себя виноватым. — Но, опять же, тебе бы не пришлось беспокоиться об этом, если бы ты не была одета как стриптизерша.
— Я позвоню, когда меня будет волновать твое мнение.
— Ты смешная.
— И красивая, и популярная. К чему ты клонишь?
— А еще умалишенная. Очевидно.
— Нет. Оставлю это тебе, — я положила руку на бедро. — А теперь, если позволишь, мне есть с кем провести время.
Я прохожу мимо него, высоко подняв голову и готовая спрятать эту неудачную встречу подальше от всех предыдущих.
— Я слышал, ты сегодня опозорилась. Опять.
Мои каблуки стучат по полу, когда я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Внезапно мне захотелось выпить. Алкоголя.
Или чего-нибудь, что способно успокоить тупую боль в горле.
Скрестив руки, я использую свой самый насмешливый голос.
— Эй, солдат. Притормози со своими преследовательскими наклонностями, ладно?
— Даже не пытайся хамить мне, Ава. Что случилось на этот раз? Твои таблетки не подействовали?
— Да пошел ты3, — фыркнула я.
— Мне не хочется заразиться венерическими заболеваниями от неудачников, с которыми ты общаешься.
— Они не хуже твоих одноразовых подружек.
— Мои подружки всегда проверяются, в отличие от наркоманов, с которыми ты развлекаешься. И не пытайся сменить тему. Почему ты сбежала? Что ты увидела? Или не увидела?
Мои губы приоткрылись, и я уставилась на него, как на инопланетянина. Что он знает? Откуда он знает?
Это не имеет смысла.
Конечно, поскольку наши семьи близки, а его мама — моя крестная, он знает о моем состоянии. Но, как и все остальные, он должен думать, что это депрессия, тревога и легкая форма психоза. Он мог бы догадаться о лекарствах, а учитывая его сталкерские привычки, и об алкоголе и иногда наркотиках.
Но это все.
Ему ни за что на свете не понять, что гложет меня изнутри.
Я вздергиваю подбородок.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он сужает глаза. Серые. Штормовые. Расчетливые.
Я вижу, как он придумывает план, как принудить меня к разговору, но даже если это не сработает, я уверена, что он заставит меня говорить. Даже если я буду брыкаться и кричать.
Особенно если я буду брыкаться и кричать.
— Говори, Ава. Не заставляй меня прибегать к неприятным методам, которые, как мы оба знаем, тебе не понравятся.
Липкий жар пробирается под мое платье, и температура в комнате резко повышается. В горле пересохло, и мне стало очень трудно глотать.
