— Это его фамилия, а сейчас не двадцатый век, — отвечает она. — Кроме того, Лео — милое прозвище.
Он слегка улыбается, но улыбка тут же исчезает, когда я встречаюсь с ним взглядом.
Пожалуй, настало время выполнить мои угрозы убийства и закопать этого жалкого хмыря там, где не светит солнце.
Словно почувствовав мои мысли, Хендерсон кладет почту на стол передо мной и удаляется, вероятно, чтобы отполировать свой гроб.
Ава просматривает письма, откладывая в сторону мои и домашние счета, затем листает подписные журналы мод и музыки и почту от десятков оркестров, одним из главных меценатов которых она является.
Эта женщина жертвует оркестрам, как будто они благотворительные организации. Очевидно, некоторые из них испытывают трудности и не смогли бы продолжать давать дешевые представления для широкой публики без значительных пожертвований от таких семей, как наша.
Она останавливается на знакомом конверте, затем осторожно вскрывает его. Ее глаза скользят по строчкам, и с каждым прочитанным словом они сверкают, становясь к моменту окончания письма блестяще-голубыми.
Ее губы раскрываются от удивления.
— О боже мой!
— Хорошие новости? — спрашивает Сэм, когда я замолкаю.
Отчасти потому, что читаю письмо через ее плечо.
— Самые лучшие. Меня попросили выступить на мероприятии, организованном одной из общественных организаций Фонда искусств.
— И ты согласишься? Я думал, что благотворительные организации ниже твоего музыкального таланта.
Она мотает головой в мою сторону, словно только что поняла, что я все это время был рядом.
Кощунство — забыть о моем существовании. Никто, кроме этой больной на всю голову женщины, не способен на такое.
Мало того, у нее хватает наглости сверкать глазами.
— Я этого не говорила.
— Я думал это само собой разумеющееся, учитывая, как снобистски ты относишься к конкурсам.
— Ты ошибался. Мне повезло быть частью этого дела. Кроме того, я участвовала в соревнованиях только для того, чтобы что-то доказать.
— Что именно?
— Свою способность выступать… Забудь об этом.
Не знаю, зачем я с тобой об этом говорю, — она пожимает плечами, вставая, но ее настроение ничуть не портится. — Мне нужно идти на репетицию и купить новое платье! Это так волнующе.
Она уходит, плавно покачивая бедрами, а потом оборачивается.
— Могу я воспользоваться розовым Мерседесом? Если ты скажешь «нет», я все равно им воспользуюсь.
— С каких это пор ты спрашиваешь разрешения на использование наших машин?
— Твоих машин.
— Наших.
— Нет никаких наших.
