Знаешь… да нет, откуда? Откуда тебе это знать? Столько лет, Сережа! Столько лет я об этом мечтала, чтобы ты вернулся. А теперь все, понимаешь? Все, слава богу, прошло!
– Понимаю. Ты права. Извини.
Он ушел, а Лида еще долго сидела в темной комнате. Сидела и вспоминала, зная, что та жизнь давно прошла – что вспоминать?
Тасе, разумеется, рассказала.
– Не получилось, значит… – вздохнула она. – Ну что ж… Нет, я его не жалею, о чем ты? Но парнем он был неплохим. А вышло все бумерангом.
– Вышло и вышло, – отрезала Лида.
– Я-то при чем?
По счастью, Сережа больше не приходил. Но спустя время позвонил:
– Как ты? Здорова? Знаешь, а я все же ушел, не выдержал. С сыном общаюсь, но… Мне кажется, там уже ничего не исправить.
Пожелав ему удачи, Лида медленно положила трубку.
* * *У мамы случился гипертонический криз. Приехала «Скорая», настаивала на госпитализации. Мама решительно отказалась:
– Я сама врач, сама себя вылечу. Введите магнезию, и вы свободны!
Врач развел руками:
– Ну и характер у вас, мадам! – Кивок в Лидину сторону: – А вам нелегко.
Разумеется, в тот день Лида осталась у мамы. К вечеру давление нормализовалось, и она облегченно выдохнула. Признаться, мысли роились всякие: а если мама сляжет, не сможет себя обслуживать, и тогда ей, дочери, придется жить с ней. А жить с Ольгой Ивановной, как известно, непросто.
Нет, Лида никогда не оставит ее! Но съехаться после стольких лет раздельной жизни? Сложно представить… Или наоборот – просто? Не смогут они ужиться. Никогда. Да и Лида взрослый человек, давно привыкший к одиночеству.
Ах, как было стыдно от этих мыслей! Как она корила себя, как ругала! Как обзывала последними словами!
– Лида, посиди со мной, – крикнула из своей комнаты Ольга Ивановна. – Лида, ты меня слышишь?
Вздрогнув и вынырнув из своих мыслей, Лида вскочила с дивана.
Мама… бледная, отечная. Слабая и старенькая. Ни былой силы, ни мощи – как бы ни старалась, как бы ни храбрилась. А ведь еще чуть-чуть – и не сможет справляться сама. Да, придется съезжаться. И Тася слабеет.
Сил все меньше, оптимизм и всегдашний задор почти испарились. И она нуждается в помощи. Что делать? Ей-богу, смешная ситуация! Две ее старушки и… она, Лида. Одна на двоих! Ох, папочка! Ну ты и шутник!"
"На две части не разорваться, а деваться некуда.
Да уж, картина – три женщины в городском пейзаже! Три одинокие, не очень счастливые женщины.
– Лида, – кашлянула Ольга Ивановна, – послушай меня. Я хочу тебе кое-что рассказать. В общем… Я не думала, что решусь.
