Мы… – Слова застревали в горле. – Мы собрались уезжать. Совсем, понимаешь? Ну, эмигрировать.
Отец молчал и смотрел на нее недоуменно, растерянно. Было ощущение, что он не понимает, о чем она говорит.
– Пап! – Саша боялась, что еще секунда – и она расплачется. – Ты меня слышишь? Ты вообще понимаешь, о чем я говорю? Папа! Ну скажи что-нибудь, я тебя умоляю!
– Зачем? – наконец выдавил отец.
– Что – зачем? – переспросила Саша.
– Зачем ты уезжаешь?
Усмехнувшись, Саша откинулась на стуле.
– Ну знаешь… сложный вопрос.
Сложный и простой. Как будто ты сам не знаешь, зачем уезжают!
Отец покачал головой:
– Eй-богу, не знаю.
– Мы так решили, – жестко ответила Саша, – я и мой муж. А от тебя мне нужно разрешение. Твоя подпись, что ты не возражаешь! Вот и все!
Отец внимательно, пристально посмотрел на нее, и Саша сникла под его взглядом. Прихлопнув ладонью по столу, он резко сказал:
– Так вот, Саша, я возражаю. Как ты сказала? Вот и все, только подпись? Вот и все? И больше ничего, верно?
– Верно, – подтвердила она, – только подпись, все именно так.
Отец поднялся, медленно натянул шарф, надел кепку, потянулся за пальто, надел его и не спеша стал застегивать пуговицы.
Потом поднял глаза на дочь и твердо повторил:
– Я возражаю, Саша. Воз-ра-жаю! И не подпишу, извини."
"Она смотрела, как он выходит из стекляшки, и думала об одном – все пропало. Всё. Вся их запланированная жизнь. Что она скажет Гальперину? И вообще – что теперь будет? Об отце в эти минуты она не думала.
Вернее, о том, что будет потом. Как она будет его уговаривать. Увещевать. Убеждать, что это ее жизнь, ее и только ее, и он не имеет права. Да, не имеет! Потому что – где он был? Где он был сколько лет? Носил подачки, дарил ерунду? Давал копейки на ее содержание? Мучил мать и ее? И вот теперь он решил, что может распорядиться ее судьбой и ее жизнью? Как бы не так!
Кипя от злости, Саша выскочила на улицу. «Ну я вам устрою! Я вам такое устрою!» Бежала по Кировской и в голос ревела.
Из автомата позвонила Гальперину. Орала как резаная.
Муж оставался на удивление спокоен:
– Не мы одни. Вспомни, такое со многими случалось. Разберемся, Сашка! Разрулим. И вообще – когда ты приедешь домой?
Ничего они не разрулили – отец трубку не брал. Зоя сухо отвечала: «Нет дома, когда будет, не знаю». «Лежит в больнице». «Уехал по делам».
Саша просила дать адрес больницы.
