Когда сыну исполнилось двенадцать, Катя снова вышла замуж.
Эдик Красниций был скромен, молчалив и заботлив – словом, полная противоположность шалопаю Солодовникову. И Катька с легким сердцем родила второго сына, Шурика. Но семейная жизнь снова не задалась – Эдик оказался занудным и скаредным. Считая копейки, сам покупал продукты, объясняя это тем, что жена Катерина транжира и разгильдяйка.
Через четыре года Катерина от мужа ушла. Говорила о нем с пренебрежением и сарказмом, Эдик-велосипедик, тусклое, унылое говно.
Оставшись в одиночестве, Катя расслабилась – больше никто не мог ей сказать, что тратит она много, готовит неэкономно и плохо, убирается халтурно и небрежно, красится слишком ярко, ну и вообще – не жена, а черт-те что. К тому же Эдик ненавидел Прошку и даже не собирался этого скрывать. Да и к своему родному сыну Шурику относился не очень – и он его раздражал.
Ожившая после долгого и нудного развода – а Эдик делил посуду и полотенца, – Катька заявила, что с замужеством она завязала.
И выполнила свое обещание. Теперь у нее были только друзья – так она называла любовников, – и это ее вполне устраивало.
«В одиночестве полно прелестей! – заявляла она. – Опять в ярмо, опять на барщину? Нет, извините! Какие же бабы дуры! И почему им всем нужно замуж?»"
"Первый свекор давно умер, растерянная и потерянная, сто лет не работающая свекровь проедала остатки прежней роскоши, старела, слабела, болела, и теперь ей нужна была помощь от Катьки. Прошка о бабке заботиться не собирался, впрочем, он ни о ком не собирался заботиться – вылитый Димка!
Раз в неделю Катерина ездила к бывшей свекрови – привозила продукты, прибиралась, но главное – разговаривала.
В конце концов они подружились.
Тинейджер Шурик вырос обычным рядовым балбесом – учиться не хотел, а хотел тусоваться. «Вроде бы парень и неплохой, невредный, но пустой, как мыльный пузырь», – говорила Катя. Со своим папашей Шурик почти не общался. Так, пара звонков в год – на день рождения и Новый год.
Вспомнили Димку, их с Катей роскошную свадьбу, Димкиных родителей и просто себя молодых. Повздыхали, похлюпав носами.
– Знаешь, Сань… – тихо сказала Катя. – Я, кажется, никого из них не любила! Прикинь? Нет, в Димку была влюблена, кто спорит? Но так быстро все прошло – как не было. А в Велосипедика… Ой, бр-р! – Катерина передернула плечами. – Как вспомню его постную морду, так вздрогну, ей-богу! Как я могла – ума не приложу! Короче, мужей вычеркиваем.
