— Они сейчас всех уволокут и мне ничего не оставят!
Ошарашенно моргнув, я быстро отползла от него. Поторопилась как-то с выводами.
Покрутившись на месте, перевертыш заспешил в сторону шуршащих кустов. Зажмурившись, я уже мысленно представила, что сейчас услышу. Сердце в груди забилось как бешеное. Возня в кустах усилилась. Ветки затрещали, что-то треснуло...Рыкнуло недовольно... Заскулило обиженно... И оборотень снова оказался у костра. Только теперь на его плечах была небрежно накинута... Куртка.
— Мне иногда бывает холодно, — он словно оправдывался передо мной.
— Так что пусть лучше будет.
— Она с мертвого... — шепнула я сухими губами.
— Ты предлагаешь мне найти здесь некроманта и попросить его оживить бедолагу, дабы у него разрешение попросить ее взять?
Губы перевертыша изогнулись в подобие улыбки. В ярких глазах цвета молодой травы вспыхнули красные огоньки. Озорные такие. Жуткие до дрожи в коленях.
— Нет, но... — Я растерялась. — Она же снята с мертвого.
— И что? Теплой курткой оттого быть перестала? — Мужчина, кажется, не понимал, что я пытаюсь ему сказать.
— Орина, мы в лесу. Может, ты бы предпочла замерзнуть насмерть, чем осквернить свое тело вещью мертвого, но мне моя шкура как-то дорога.
Опустив голову, я призадумалась. Совсем нехорошо с моей стороны получилось, сижу в его теплой вещи и еще осуждаю за то, что он у убитого разбойника взял куртку, чтобы не околеть.
— Прости, — прошептала тихо. Куда только весь мой гонор девался. — Я забылась немного.
— Что? — В его голосе прозвучало удивление.
— Я сказала: прости, — подняв взгляд, замерла.
Он смотрел на меня, не отрываясь, и странно дышал, шумно пропуская воздух через нос.
— Не делай так, — мне стало неприятно.
— Как? — Он склонил голову набок, ловя мой взгляд. Пряди темных волос вновь упали ему на глаза, придавая мальчишечий вид. — Как мне не делать, орина?
— Не смотри на меня и не... Не принюхивайся.
Он хмыкнул. Как-то неестественно приподнимая уголки губ. У него была интересная мимика.
Вроде и человеческая, но в то же время какая-то... Иная, что ли.
— Ты странный, — шепнула, отворачиваясь.
Он смолчал и вернулся к мясу. Снял готовые куски и положил новые. За спиной продолжали активно шуметь, ломая мелкие ветки.
— Чем же я странный? — Перевертыш выложил несколько кусочков косулятины на сухарь и протянул мне. — Увы, орина, руки можно вымыть только в луже, но я бы не советовал этого делать. Станет только грязнее.
