— Я видела лицо совсем еще малышки, — тихо призналась. — Нелюди, что способны на такое, дышать не должны.
— И не будут.
Руни положил свою ладонь на мою руку и потянул меня вперед. Вытащив из-за своей спины, крепко обнял, стиснув так, что ребра хрустнули.
— Спасибо, — выдохнул он, целуя мои мокрые волосы. — Спасибо, что не оставила одного со всем этим. Там были дети, Касси, были. А теперь их уже нет, и никто не вернет им их жизни. Никто! Найду и разорву. За каждую ведьму. Клыками рвать буду.
Подняв голову, я встретилась с ним взглядом.
Боль. Ему было до сих пор больно. Обхватив его голову руками, притянула к себе и поцеловала, как умела.
— Ты лучший мужчина, что когда-либо мог встретиться мне, — тихо призналась.
Он усмехнулся и прикрыл глаза.
— Девонька, ты бы помогла ему до телеги добраться, — из-под нашей повозки ползком выбирался Алиф. — Уж не знаю, к кому мы в попутчики напросились, но явно не прогадали. Я такую силищу отродясь не видел. Если у вашего ханыма генералы такие, то страшно представить, кто он сам.
— Увидишь — узнаешь, — рыкнул недовольно мой волк. — Я генералом не назывался. И хватит гадать.
Решив, что совет глава гильдии дал все же дельный, я мягко потянула Руни за собой. Ему нужно было отдохнуть немного. Одежду сменить на сухую.
— Алиф, а нет у вас кого, кто мог бы лошадкой управлять? Я не умею, а Руни пока не позволю."
"— Яшку потом пришлю, — глава торговцев кивнул и побрел к своим.
Я же довела своего волка до телеги и проследила, чтобы он забрался внутрь.
Последовав за ним, чуть сдвинула куртку с котом, который так нос наружу и не высунул, принялась тормошить рюкзак Руни. Он сидел, не двигаясь, и смотрел в одну точку. И дело было не в физической боли.
Его терзало иное.
В зеленых глазах застыла такая мука. То, что досталось мне — лишь крупица. Он все принял на себя.
Выдернув чистую ткань, я подползла к нему на коленях и принялась обтирать лицо, волосы, шею.
Дождь не стихал. На плотной глиняной земле быстро собирались грязные мутные лужи.
Гром отдалялся. Промежутки между раскатами и молниями становились все длиннее. Ветер все еще бил в ткань, укрывающую телегу, но уже не с такой звериной силой.
— Ты у меня смелая девочка, когда надо, — пробормотал Руни. — Непослушная, но такая решительная.
— Я просто люблю тебя, — обтерев его шею, принялась выдергивать мокрый подол рубашки из его штанов.
Руни не сопротивлялся, позволяя мне раздевать себя. Да, он мог и сам это сделать, но...
