А теперь Руни пытался выведать у торговцев, кто такие радужные драконы. И было бы там что интересного. Просто редкий окрас чешуи зверя.
Тот, что не соответствует магии человека.
Бирюзовый, малиновый... Вот же напасть!
Почему подобное случается именно со мной? Чего мне красной не жилось? Если я когда-нибудь вообще была огненной драконессой?
Я всё пыталась вспомнить свой оборот, но в памяти осталась лишь сильная боль в спине, и всё.
— Касси, — Руни положил руку мне на колено. — Ты недовольна?
— Нет, что ты, — я выдавила из себя улыбку, потому как не желала, чтобы моё настроение посчитали за каприз избалованной орины.
— Всё замечательно.
— По тебе не скажешь, — он опустил взгляд на мои пританцовывающие ноги. — Послушай, я не хочу обращать на тебя лишнее внимание...
— Я всё понимаю, Руни, — перебила его. — Ничего страшного, посижу с вами. Подумаешь, деревенские пляски, не так и хотелось в них участвовать... — голос дрогнул, потому что я откровенно врала.
Чтобы не выдавать своего состояния, я снова выдавила из себя счастливую улыбку и отвернулась.
Не понимала, чего меня кутать в тряпки. Чешуйки исчезли, и больше в моём облике ничего не выдавало какую-то там особенную драконессу.
Да столько лет прожила, и никто ничего не заметил. Даже я!
Но... Кому это объяснишь? Алиф так всё расписал, что я себя штучным товаром ощутила.
Не женщиной, не невестой или истинной. А именно вещью, которую все в пустынях желали бы иметь.
Так гадко на душе стало.
Я поймала на себе взгляд танцующих мужчин.
Простых деревенских в косоворотках. Один из них лукаво подмигнул, и я улыбнулась в ответ. Но они мгновенно побледнели и исчезли в толпе. Даже оборачиваться не стала и так понимала, кто их так напугал.
Вздохнула, взяла вилку и принялась ковыряться в жарком.
— Касси...
— Всё нормально, — пробормотала. — Не нужны мне никакие пляски. Позориться ещё. Не для орины всё это.
Подцепив на вилку картошку, отправила её в рот. Прожевала, только вот вкуса не ощутила.
Музыка сменилась, и все разбились на пары.
Закружились. Мужчины придерживали своих партнерш за талию, девушки подолы платьев приподнимали. И такое счастье на их лицах светилось.
Завидно стало.
Никогда на вечерах, что порой устраивал отец, подобного не было. Даже близко. Вздохнув тайком, я снова принялась ковырять овощи в тарелке.
— Руни, а может, в номер пойдём? Там Руньярдик один. Скучает, наверное.
Повернув голову, я нарвалась на его пристальный взгляд.
