Это же надо быть такой тварью. Слышала ведь, как я Касси женой назвал, знала, что слегла она с болезнью, и поспешила себя вместо нее предложить.
Зло выдохнув, схватил таз и перенес его ближе к кровати, поставив на пол.
— А со мной ты так никогда не разговаривал, — услышал я хриплое из-под одеяла.
Касси приоткрыла веки и попыталась улыбнуться.
— Так и ты себя так никогда не вела, — пробурчал я.
— Я думала, ты со всеми женщинами добр и мил... а выходит, что...
— Касси, — склонившись, я провел ладонью по ее щеке, — мил я только с тобой.
Не стоит обманываться на мой счет. Это для тебя я всегда буду заботливым и ласковым... А для других — нет. Как ты себя чувствуешь?
— Все тело ломит, — тихо призналась она. — Никогда такого не было прежде. Я словно в огне, но при этом мне холодно, — уголки ее губ приподнялись. — Теперь я знаю, что ты способен на верность, Руни.
— Все перевертыши верны своим истинным, Касси.
— А ведуны? — она прищурилась.
— А ведуны тем более, — я обнял ее через одеяло. — Побудем немного в этой деревне.
Тебе нужно восстановиться.
— Мне бы быстрее до твоего дома добраться, — ее смешок вышел хриплым и болезненным.
— Тебе теперь только туда и дорога, моя нежная девочка. Но день пути у тебя забирает все силы. А ночи в повозке на открытом воздухе — здоровье.
— Изнеженная, да?
Ее мои слова явно расстроили. Она хотела казаться сильной. Вот только непонятно, передо мной или себе что-то доказать.
— Касси, ты выросла в теплом доме, не знала голода и холода. Никогда не путешествовала вот так.
.. налегке... Мужики поначалу не выдерживают — хворь одолевает. Это только на словах все так легко и просто, а на деле...
Я не договорил. Словно сам себе выговор сделал.
— На сколько мы здесь? — она высунула из-под одеяла маленькую руку и коснулась своей ледяной ладонью моей.
Я тут же перехватил ее пальчики и сжал, желая согреть."
"— Дня три. Поставлю тебя на ноги, накормлю чем-нибудь вкусным и прогуляемся по ярмарке. Тебе нужно еще, скажем... три новых одеяла и какое-нибудь рукоделие.
— Только не вышивание, — простонала она.
— А это как выздоравливать будешь, — рассмеялся я.
— И еду не возьму из рук той, которую ты сейчас выставил, — голос Касси становился слабее. — Плюнет еще в тарелку.
— Буду над душой повара стоять и следить, чтобы ни одна деваха ближе, чем на три шага к твоей еде не подошла, — клятвенно пообещал.
— И Руньярд...
— Что? — отозвался не задумываясь.
— Руньярдика покорми, — Касси болезненно скривилась. — Ноги так и крутит.
