Говорят: еще одно-два племя под себя подожмет, и весь Север под него ляжет.Я тяжело вздохнул. Весь Север меня сейчас мало интересовал. А вот одна конкретная ведьмочка...
Ее бы до храма дотащить и уложить... Было бы замечательно.
— Я ухожу завтра ближе к полудню, остальное — ваше решение, — проворчал, понимая, что меня вот так просто сейчас «на попутчики» развели.
Но выгода в том и у меня была. Как минимум не нужно было думать, чем Касси и ненасытный комок рыжей шерсти прокормить.
Так что буду считать, что по рукам.
Развернувшись, я пошел в сторону дома Ясиры.
— Тебя как звать... волк? — прилетело мне в спину.
— Вот так и зови, — ответил, не оборачиваясь. — «А как до Рэдкаима доберемся, там и познакомимся», — а это я добавил уже про себя.
... Возле дома у забора оказалось пусто. Хоть что-то хорошее. Девицы исчезли. Открыв калитку, я вошел и уставился на растерянную Касси, стоящую на четвереньках и заглядывающую в дыру под сараем. Услышав меня, она повернула голову и радостно воскликнула.
Подскочила и подбежала ко мне.
— Вот он! — Кот был мгновенно изъят из моих рук. — Я так за него переживала. Руни, а ты где был?
Наконец-то взглянули и на меня.
— Где был, там уже нет, — проворчал недовольно. — Завтра с утра выдвигаемся. Собирай котомку.
Глава 62
Орина Кассандра
Я всё ворочалась и не могла уснуть. И перина мягкая, и подушка удобная. И одеяло толстое. И даже Руньярдик сбоку урчит, а сон не шёл.
В голову лезли тяжёлые мысли. Нечёткие. Расплывчатые.
Скорее, больше похожие на плохое предчувствие.
Я совсем не хотела уходить из этого дома. Мне чудилось, что стоит покинуть деревню, как снова появятся разбойники. Бешеные. Мёртвые... Весь этот ужас.
Я не была готова ко всему этому. Я не жрица богини Яники. Никогда не возьму в руки меч и не смогу пролить кровь. Я слабая."
"Я не приспособлена к таким путешествиям.
Хотелось взвыть от страха.
Снова повернувшись на бок, уловила лёгкое шуршание в темноте на полу.
— Касси, спускайся ко мне.
Я слышу, что ты не спишь.
Руни протянул руку...
Не задумываясь, я откинула одеяло и, забыв, что приличные орины так себя никогда не ведут, скользнула в крепкие мужские объятия. Позволила себя обнять и прижать к тому, кто даже женихом моим не являлся.
— Что ты всё улечься не можешь? — тихо спросил Руни, притягивая к своему боку. — Вроде и ночь спокойная, и обжиться уже должна.
— Не знаю, — выдохнула, обнимая его. — Кажется, я боюсь всего.
