Опасные для нее и приятные для меня.
— Руни, — она старалась выдернуть из-под меня подол сорочки. — Она испачкается. Ну как же я так!
В моей груди расплылось неприятное чувство. Обида. Кажется, ее действительно заботила эта тряпка. Приподнявшись, я позволил ей высвободить ее. Касси снова дернула, и я удержал ее рукой.
Ничего не говоря, поднялся и, обхватив ее за талию, занес в помывочную. Усадил на стол и поискал взглядом ветошь.
— Что ты делаешь? — Она смутилась.
— Хочу вымыть твои ножки, — пояснил свои действия, — а потом отнесу тебя в дом прямо в кровать.
— А ужин? — Кажется, она чего-то испугалась.
— М-да, — я кивнул и продолжил как можно спокойнее: — На кухню, а потом в кровать. Сиди спокойно, я быстро.
Намылив тряпку, приподнял подол ее сорочки выше, чем того требовала ситуация, и, не удержавшись, обвел ладонями колени, создавая видимость, что действительно их мою.
Подло? Возможно, но меня сейчас мало что волновало. Присев перед Касси, я провел мыльными руками по ее ножкам, замерев на щиколотках.
Таких изящных и худых. Поймал в ладони стопы и еле сдержал рык наслаждения. Намылил, не пропустив ни одного пальчика, помассировал. Моя орина сидела неподвижным истуканом и смотрела на меня своими огромными все-таки бирюзовыми глазами, не мигая.
Сглотнула. Я заметил это. Значит, не безразличен!
Это придало мне уверенности.
Я медленно сходил с ума от желания, и все, что мог сделать — соблазнить ее. Заполучить прежде, чем раскроется мой обман, а после останется лихо покаяться и позволить себя слегка поколотить.
Но, боги, как же я хотел увидеть в ее глазах пелену страсти."
"Я растирал ее маленькие стопы и не мог заставить себя прекратить.
— Руни, может, смоем мыло, — испуганно прошептала она. — А вообще, разве это прилично, чтобы мужчина...
— Ты одета, Касси, и мы путешествуем вместе, — мягко перебил ее. — Спим в повозке под одним одеялом. Что же неприличного в том, что я вымыл твои ножки, которые и испачкались из-за меня?
Врал, причем нагло.
Кожа была абсолютно чистая.
Розовенькая, распаренная.
Выдохнув, я все же взял ковш и полил водой сверху, стараясь не попасть брызгами на ткань сорочки.
— Ну вот, моя орина, ты снова чистая. Почешешь мне бочок перед сном? — Я мягко придвинулся к ней, пытаясь заглянуть в глаза.
Она хлопнула ресничками и мило улыбнулась.
— Если только мой Руньярдик не заревнует...
— Не переживай, Руньярд будет в восторге, — я усмехнулся, понимая, что совсем не вру.
А этот рыжий шерстяной мешок и не мявкнет.
