Где Глеб?
Помощник, шагавший по правую руку от императора, тут же прижал пальцы к маленькому динамику в ухе, принимая сведения. Спустя пару секунд он повернул голову, тут же передавая полученную информацию:
— Его Высочество приказал готовить кортеж. Ожидает вас в парадном дворе, Ваше Величество. По спутнику — работаем, скоро будет.
Романов кивнул, больше для себя, чем в знак одобрения.
— Я тоже поеду в Кремль, — спустя мгновение бросил он в ответ, голосом, не оставляющим места для обсуждений.
После чего на ходу обернулся и, быстрым взглядом окинув одного из подошедших помощников, добавил:
— Одежда и мой телефон.
Слуга, не дожидаясь дополнительных распоряжений, спешно скрылся за дверью.
Император на секунду задержал дыхание, а затем, сверяя в уме план действий, начал перечислять:
— Известить наших китайских союзников. Известить Белорецких, Ткацких, Назаровых, Юсуповых… — перечисляя ряд всех прилегающих к Красноярску княжеств, говорил он. — Пускай мобилизуют свои силы и остаются в состоянии боеготовности.
Приказы тут же дублировались и расходились по нужным кабинетам, сам помощник коротко кивал на каждое слово, периодически что-то едва слышно проговаривая в микрофон.
— Похоже, началось… — так же негромко, почти себе под нос, бросил император, шагая по главному холлу."
"Выйдя на крыльцо, монарх коротко оглядел внутренний двор, залитый холодным светом фонарей. Автомобили кортежа стояли в полной готовности: движки урчали в унисон, готовые сорваться в любую секунду.
Цесаревич также ожидал, отдавая какие-то приказы стоявшему рядом с ним офицеру.
В этот момент взгляды царских особо встретились. Короткий кивок государя, точно такой же ответный жест от принца, и Романовы безмолвно направились в сторону открывшихся в их ожидании дверей.
Разделившись по разным автомобилям, отец и сын почти одновременно скрылись в салонах своих машин. А затем огромный кортеж, плавно набирая ход, начал движение. Одна за другой машины покидали территорию дворца, скользя по плитке с едва слышным шорохом шин.
Внутри салона лимузина, мягко подсвеченного экранами бортовых систем, царила полутьма. Никто не разговаривал — Романов, едва кортеж тронулся, откинулся на подголовник и, прикрыв глаза, казалось, неожиданно задремал. Впрочем, сказать что-либо точно на этот счёт всё же было нельзя, так как монарх вполне мог и погрузиться в свои раздумья — ему сейчас как раз было о чём поразмышлять.
