Не помню, когда в последний раз мне было так страшно!
Мой муж, конечно, тот еще урод и пугает меня временами, но такого ужаса рядом с ним я не испытывала ни разу.
Меня буквально трясет от неподдельного страха.
– Что, кукла, удрать не получилось? Силенок не хватило? – скалится надо мной верзила.
– Лех, отпусти девку! Хозяин узнает, голову же отвернет.
– Да, плевать! – бросает здоровая туша. – Я с этой милашки за все спрошу. Попов моего брата посадил? Посадил? Так и я его дочурку посажу… на каменный стояк. Ты же не против, Попова?
Я брыкаюсь изо всех сил.
Стараюсь вырваться из стального захвата.
Джинсы становятся мокрыми от влажной травы, куртка тоже нещадно намокает.
Кричу. Из последних сил надрываюсь.
– Да, хорош уже! – орет он. – Все равно же поимею, так что голос побереги пока.
– Блядь, да отпусти ты ее, Лех! – не унимается другой.
На него сейчас вся надежда, но, мне кажется, что ничем он не поможет. Мог бы – уже бы спас.
– Хлебало завали! – огрызается тот, что накинулся на меня, а я просто рыдаю.
Как бы я не старалась избавиться от мощной туши, что сдавила меня – все тщетно. – Я за брата глотки буду грызть! Он кровь моя! А эта сука – кровь моего врага.
– Дебил, тебя босс расчленит за такое!
– Плевал я!
– Ты друг мне, но, блядь, слезь с нее! Прошу по-хорошему.
А дальше происходит что-то совсем неожиданное. Сквозь собственные вопли слышу выстрел. Этот звук разрезает мой слух. От ужаса я вообще теряюсь во всем, что происходит.
Думала, что самый пик моего ужаса уже прошел, но нет, до этого момента я, кажется, о страхе не знала ничего.
– Сука, ты че сделал? – кричит второй.
Но нападающий ничего ему не отвечает. Зато говорит мне, разворачивая на спину:
– Хочу, чтобы ты видела мое лицо, когда я буду тебя трахать, Поповское отродье. Твой папаша нам всем поперек горла! Я бы на месте босса давно тебя выебал бы во все щели, да по кругу пустил! А он нянькается. Сука! Смотри на меня, сказал!"
"Я то и дело отворачиваюсь, чтобы не видеть эту гадкую физиономию.
– На меня смотри! – снова рычит.
Хватает меня за горло, удерживая голову в одном положении. – Твоя блудливая подружка была более приветливой, – ухмыляется. – Ноги что надо раскидывала. Один только минус у нее оказался – залетела, блядь.
Дикий страх начинает сменяться лютой ненавистью. О чем он говорит? Причем тут Ксю? Он что? Он что тоже насиловал ее?
Не нахожу ничего лучше, чем плюнуть ему в лицо, если его харю вообще можно так назвать. На удивление, попадаю точно в цель.
