Маленькую предысторию наших с Алевтиной сладких утех. Чтобы ты, Александр Иванович, понял, насколько я серьезен в данный момент.
– Я клянусь, что ты, сучонок, за все ответишь… – шипит полковник в трубку.
– Так что, мы договорились?! – уточняю я. – Меняешь девственность дочери на мою свободу?
– Молись, сосунок, чтобы я не придушил тебя собственными руками, – рявкает полковник прежде, чем сбросить вызов.
Мда. Я не хотел, чтобы все получилось так. Алевтина сама предложила мне весьма интересный вариант, от которого я просто не смог отказаться.
Думал, заберу ее из дома, привезу на квартиру одного знакомого, уверив, что она моя, соблазню, уж за пару дней точно, а потом… да хрен знает!
Только полковник о нашей связи не вовремя узнал, пришлось вносить коррективы в мой идеальный план.
Но, как ни крути, удача сама поплыла в мои распростертые объятья.
Теперь я чувствую себя царем горы, к которому ни с одного края не подобраться.
Включаю камеру, чтобы посмотреть, как дела у жены.
Она, свернувшись калачиком, лежит на мате.
Спит что ли?
Наивная и очень глупая девчонка.
Она была такой довольной в ЗАГСе, точно замуж по большой любви выскакивала. Как ей только в голову эта «умная» идея пришла?
Аля начинает возиться, и я приглядываюсь.
В объективе камеры разглядеть ее очень трудно.
Вспоминаю манящую нежную кожу. Бархатистую на ощупь и приятно пахнущую. Даже после зала с вонью табака и пота, она сохранила свой неповторимый аромат.
Девушка переворачивается на другой бок, являя моему взору маленькую попку.
Член оживает, точно эту ягоду специально для него выставили. Быстро на Алю реагирует. Как солдат на команды.
Платьице слегка задирается, оголяя привлекательное бедро, которое так и хочется сжать в пальцах.
Как-то само собой вспоминаю, как приветливо ее ножки разъезжались на кухне старого дома, когда Алевтина была готова отдаться мне, незнакомому мужику, прямо на старенькой столешнице в «чужом» доме.
Зато сегодня девочка брыкалась. Пощечину мне отвесила с характерным звоном, когда я ущипнул маленький, торчащий вперед сосок.
Он вытянулся и затвердел еще до того, как я сжал его пальцами. И мне это нравится. Я еще ничего толком не сделал, а Аля уже как следует возбудилась.
Податливая. Чувственная. И очень отзывчивая. Уже сомневаюсь, что одного раза мне окажется достаточно.
Аля
Когда дверь за гигантом захлопывается, я решаю осмотреться. Ну а что еще остается?
Подвал оказывается вовсе не таким уж страшным и даже не подвалом, а спортивным залом под землей.
