– Я вообще не собиралась ничего переступать, – с презрением произношу глядя на него снизу.
– Знаешь, я всегда получаю то, что хочу. Неважно каким способом.
– Ублюдок!
Рот Тимура кривится в довольной усмешке.
Он делает шаг ко мне, хватает за волосы и поднимает на ноги.
Сволочь продажная!
Этот урод тянет меня очень сильно. Но я не показываю, насколько мне больно. Не дождется!
Юлдашев подтягивает мое лицо так, что наши носы чуть ли не соприкасаются.
– Зря вы с папочкой решили играть со мной и с моим отцом. Быстро подсуетились с замужеством.
Вот только теперь этот факт будет использован против вас. Считай, что папочке пиздец! А ты… – парень рассматривает мое лицо, перекосившееся от ненависти. – Могла бы стать любимой женой, а теперь будешь дворовой шлюхой.
Сказав это, он снова дергает мою голову, сам немного наклоняется, и проводит влажным языком по моим пересохшим губам.
Я стараюсь увернуться, но это лишь провоцирует Юлдашева сильнее сжать мои волосы в своем кулаке.
«Противно» и «мерзко» будут, пожалуй, самыми безобидными определениями того, что я сейчас чувствую.
По телу прокатывается панический жар. Внутри разрастается страх наравне с желанием залепить самодовольному придурку звонкую пощечину.
– Сладкая… Прямо такая, как я представлял…
Он, наконец, разжимает захват и отталкивает меня. Несмотря ни на что, я начинаю чувствовать облегчение. На расстоянии легче.
След от языка теперь неприятно обдувает прохладным осенним ветром. Я демонстративно вытираю губы. Если этот подонок и возьмет меня – то только силой.
– А ты строптивая. Мне нравится. От этого только интереснее будет тебя объезжать.
Его губы снова складываются в мерзкую улыбочку. Судя по тому, что я услышала, он уже не раз раскладывал меня перед собой в своих фантазиях.
– Одного только понять не могу: зачем Логинов на бои тебя притащил. Он же знал, что я почти всегда там, что увижу.
Я ничего не отвечаю. Сама не знаю ответа на этот вопрос. Демьян, наоборот, показывал мне на Тимура, пытался что-то донести.
А этот урод, видать, думает, что у отца договоренность с моим мужем. Что папа прятал меня таким образом.
Получается, отец скрывал меня от Тимура, а говорил что? Судя по тому, что происходит сейчас, папа безбожно врал и Юлдашевы были ни в курсе, что я сбежала.
Выходит, папа сделал все специально?! Не забирал меня? Хотя… отдать было явно выгоднее, чем прятать.
Мне никак не удается отбелить репутацию папы в своих глазах. Да и времени на раздумья почти нет.
