– А сам ты не такой? Или торговать наркотиками нынче законно?
– Не понимаю, о чем ты, – уверенно отвечает муж. – Я обычный бизнесмен, который любит немного побороться. Не придумывай себе ничего.
– А как же твой брат? Он сказал, что ты сидишь на мешке с наркотиками! Я слышала. Так чем ты лучше этих убийц, как ты говоришь, и насильников?
– Мой брат болен. Ему нужна медицинская помощь. Все, что он там нес в ресторане – плод его больного воображения.
Я хочу еще что-то добавить, но вспоминаю, что Демьян всегда оставляет за собой последнее слово.
Он каждый раз находит что ответить на мои выпады, и будет звучать довольно убедительно. В итоге разговор не приведет ни к чему.
По сему, я замолкаю. Снова поворачиваю голову на Тимура. Хочу рассмотреть его. В порыве ярости отец сказал, что я все равно выйду замуж за этого парня, и это лишь дело времени.
Я же не собираюсь идти на поводу у родителей. Особенно после того, как эти люди поступили со мной.
Мой взгляд встречается с темными глазам Тимура как раз в тот момент, когда я только поворачиваю голову.
Мы смотрим друг на друга пристально. Особенно парень.
Не помню, чтобы меня кто-то так разглядывал.
Возможно, это я ничего о нем не знала, а вот он вполне представлял себе на ком собирается жениться.
Такой вывод делаю в связи с тем, что его лицо становится напряженным при виде меня. Буквально минуту назад, Тимур с довольным видом разговаривал с каким-то мужчиной, а теперь смотрит на меня так, будто готов убивать.
Не выдержав тяжелого взгляда, я отворачиваюсь первой.
– Понравился? – Демьян кривится. – Или бежать думаешь?
Моргаю. Пытаюсь прийти в себя и все обдумать.
– Решишь удрать с ним, – предупреждающе произносит муж, – рискуешь оказаться на панели, как те девушки.
Демьяну я до сих пор не верю, но от того, что он сейчас сказал, становится мерзко. На мне тотчас возникают здоровенные лапы того мужика, что валял меня по мокрой траве у дома Логинова.
Я буквально начинаю чувствовать, как его пальцы до боли впиваются в бедра.
Скользкий ужас душит.
Неужели, Демьян не понимает, что я пережила тогда? Или в этом и смысл? Напугать? Что, если он сам натравил на меня того бугая? Чтобы слушалась. Чтобы в рот смотрела. Чтобы только с ним чувствовала себя в безопасности? А я еще и отдалась ему как дура.
Эмоции забирают мой разум в плен. Столько всего навалилось…
Меня будто закинули на середину глубокого озера, а я не умею плавать.
