Если бы рядом не было клетки с книгами, за которую она успела ухватиться, она бы упала. Неужели снова к дяде Герману?! О нет! Лучше она будет жить на вокзале!
Сарданапал повернулся к Медузии:
– Мнение завуча мы выслушали. А что об этом думает наш преподаватель нежитеведения?
– Преподаватель нежитеведения считает, что вначале надо установить истину. Зомбировать – дело пяти минут, – помедлив, сказала Медузия.
Ее медные волосы, похожие на змей, слегка зашипели. Тане стало еще страшнее. Страшнее даже, чем в ангаре у Гоярына.
Тот мог сжечь ее, но не грозил отправить к тете Нинели.
– Если бы на уважаемого Поклеп Поклепыча дунула огнем ученица Гроттер, я, вне всякого сомнения, согласилась бы с ее зомбированием и высылкой, – продолжала Медузия. – Теперь же стоит разобрать ситуацию более подробно. Итак, повторим все еще раз. Что именно крикнула девочка, когда вы, Поклеп Поклепыч, ворвались в ангар к дракону?
– Она… э-э… я точно не помню, что она сказала… смысл был такой, чтобы он дунул на меня! Она натравила его! Это же ясно! – выкрикнул Поклеп.
Он устремил на Медузию яростный взгляд, но она не слишком испугалась его ледяных буравчиков.
– То есть вы утверждаете, что Татьяна Гроттер крикнула примерно следующее: «Гоярын, дунь на Поклеп Поклепыча так, чтобы он как кегельный мяч пролетел по воздуху триста метров, посшибал все строительные леса и впечатался носом в раму кабинета Сарданапала»? – уточнила Медузия.
Сарданапал невольно улыбнулся.
– А ведь правда, все так и было, – сказал он.
– Поклеп, разбив стекло, влетел прямо ко мне в кабинет, а на шее у него висела оконная рама. И он прямо с ходу заорал: «Я сотру эту Гроттер в порошок! Она меня чуть не прикончила!»
Медузия подошла совсем близко к Тане и присела рядом с ней на корточки.
– Теперь мы выслушаем тебя, – продолжала она. – Что ты можешь сказать в свое оправдание? Заметь, что речь идет о твоей дальнейшей судьбе. Останешься ли ты среди нас или… сама знаешь, каким может быть это «или»…
У Тани запершило в горле.
– Я… я не хотела… – пробормотала она. – Я только помню, что меня ослепили фонарем. Потом я испугалась, что Гоярын испепелит Поклеп Поклепыча. Гоярын стал раздуваться, стал огромный, как гора… И я что-то крикнула, а вот что, уже не помню…
Голос у нее сорвался. Она замолчала, поняв, что сейчас разрыдается. Медузия ободряюще положила руку Тане на плечо.
– Милая девочка! Ты не помнишь, зато это помнит один из джиннов, – сказала она.
