Поэтому они с Поклепом такие сердитые. Только чур меня не выдавать! Мне бабушка по секрету сказала, – с заговорщицким видом прошептал Баб-Ягун.
Настроение у Тани резко поднялось. И как она могла забыть: Баб-Ягун же предупреждал ее о чемпионате! А раз на носу чемпионат, то придется много тренироваться. Наверняка Соловей О. Разбойник не захочет, чтобы их команда ударила лицом в грязь!
Рядом кто-то кашлянул, привлекая их внимание. Зубодериха всегда появлялась бесшумно.
– Молодые люди! Почему вы не на занятиях? Что у вас сейчас? А ну марш, а то сглажу! – весело прикрикнула она на них.
Первокурсники уставились на часы. Еще в первом полугодии они успели выучить, что часы в Тибидохсе особые – магические, без цифр, зато с небольшими оживающими картинками. Теперь стрелка показывала на закопченный котел, змеящийся вонючей струйкой дыма.
Таня поежилась. Она отлично знала, что означает этот котел: нужно отправляться на практическую магию к профессору Клоппу.
– Ох, мамочка моя бабуся! Если бы вы знали, как я ненавижу этого старикашку! Меня от него просто воротит! – с чувством воскликнул Баб-Ягун.
– А тебя, Ванька?
Ванька ничего не ответил, зато загадочно улыбнулся. Таня очень внимательно на него посмотрела. Ей хорошо была знакома эта улыбка. Когда Ванька так улыбался, в самое ближайшее время нужно было ожидать чего-то интересного. К тому же Таня заметила, что Валялкин единственный из всех не посмотрел на часы. Похоже, и без того знал, к кому им сейчас предстоит направиться.
Аудитория, в которой профессор Клопп всегда проводил занятия, находилась под самой крышей узкой круглой башни. На стенах висели пучки магических трав, змеиная кожа, мешочки с ядами и связки засушенных летучих мышей. Все это нужно было профессору для приготовления его кошмарных эликсиров и снадобий. На партах стояли закопченные котлы, которые запрещалось мыть. Клопп утверждал, что именно в этой накопившейся за столетия копоти их главная магия.
Послышался шорох.
Сверху, из узкого люка в потолке, спустился веревочный гамак. В гамаке полулежал профессор Клопп, глава черного отделения Тибидохса. Его голова походила на редьку, а на лице было столько морщин, что было непонятно, как они там все помещаются. Он был в шерстяной жилетке, сверху которой на длинной цепочке висела бронзовая ложка.
– Сдраствуйт, киндер! – сказал он со своим обычным акцентом. – Я фижу, фы все пока жиф и здороф! Но это ненадолго.
