Он когда-то в магпункте лечился и случайно ее оставил. Ну а дальше остались пустяки: оживить ее… Тут мне очень помогла вот эта книжечка!
Баб-Ягун с гордостью продемонстрировал маленькую потрепанную книжицу, которая недавно подсказывала ему заклинания. Книжка хитро подмигивала изображенным на обложке глазом, а на ее корешке то и дело загорались красные буквы:
Проделки белых магов в пересказе Гуго Хитрого«И что, он в самом деле был хитрый?» – подумала Таня.
«И еще красивый!» – немедленно заверили ее буквы. А еще через мгновение название книжки изменилось.
Теперь надпись на корешке гласила:
Проделки белых магов в пересказе Гуго Красивого и УмногоСпохватившись, что книжка подзеркаливает ее мысли, девочка быстро заблокировала сознание. Да, этот Гуго точно был не промах.
– Где ты взял эту книжку? В библиотеке? – спросила она.
– Не-а, – замотал головой Баб-Ягун. – Абдулла бы мне ее не дал. Она в закрытом доступе. К счастью, этот Гуго когда-то лечился у моей бабуси и подарил ей экземпляр с автографом. Там на первой странице здоровенный такой росчерк.
– А что было у этого Гуго? От чего он лечился? Не от хитрости? – насмешливо поинтересовался Ванька.
– А-а, бабуся уже не помнит, – рассеянно протянул Баб-Ягун. – Ерунда какая-то. То ли перхоть, то ли зуб мудрости резался… А может, просто засунул себе карандаш в ноздрю, а обратно никак. У них, у писателей, еще и не такое бывает, особенно когда вдохновение вдарит.
Книжка сердито заворчала. Гуго Хитрый явно был недоволен таким отзывом о своей персоне.
Следуя за медленно плывущей по воздуху мантией, которая таинственным образом повторяла все движения Поклепа и даже точно так же подергивала плечом, ребята поднимались по мраморной лестнице. Изредка из рыцарских доспехов и из стен выплывали призраки, но все больше какие-то малознакомые и дикие. У одного в груди торчало длиннющее копье, на которое другие призраки вешали сушиться свои старомодные чулки и кафтаны. Среди этих призраков не было ни Поручика, ни Недолеченной Дамы, ни даже Безглазого Ужаса.
Призраки хмуро смотрели на друзей и, не отвечая на вопросы, втягивались в свои убежища.
Трижды вокруг мантии появлялись зеленоватые вспышки, а один раз даже красная. Похоже, Поклеп не скупился на охранные заклинания. Причем некоторые из них были так хорошо замаскированы, что не было заметно даже привычной уже полупрозрачной завесы. Длинные языки пламени то и дело касались старой мантии Поклепа и сразу же виновато втягивались, словно сообразив, что обознались.
