Создавалось впечатление, будто все это время она просидела у телефона, ожидая звонка.
— Привет! — тихий шепот.
— Чего тебе, Ань? — устало выдохнула Юля.
— Ты в общаге?
— Нет. Но скоро буду.
— Встретимся в коридоре?
— Мне сегодня к первой паре! Спать осталось чуть больше трех часов…
— Я не отниму много времени! Обещаю!
— Ладно, — безразлично отозвалась Попова и сбросила вызов.
Спустя пять минут она вышла из такси, предварительно расплатившись с водителем. Шершнева уже поджидала ее на крыльце. Укутавшись в плед, Анька напряженно курила.
Ее руки тряслись. Пальцы дрожали.
Настороженно нахмурившись, Юля подошла ближе.
— Что-то случилось? — уточнила, вглядываясь в посеревшее лицо девушки.
Та лишь странно хмыкнула и затянулась что есть мочи. А немного погодя, выпустив в воздух густую струйку табачного дыма, тихо промямлила:"
"— Нас с девчонками… Серп к себе… на ковер вызывал…
Сердце гулко забилось о ребра, как только его образ ожил перед ее мысленным взором. Мужественный. Суровый.
И до жути пугающий.
«О, ну теперь все ясно! Я бы тоже заикалась!»
— Сочувствую! — обронила, стыдливо отводя в сторону взгляд.
Однако в следующий миг вновь уставилась на свою собеседницу.
— Боже, как он на нас орал! — с дрожью в голосе проблеяла Анька. — Мы думали, все — живыми из его кабинета не выйдем! Каримов знает все наши слабости. Знает, как наказать. И чем пригрозить, чтобы довести противника до полного… отчаяния. Он — страшный человек! Страшный, Юля!
«Не так страшен черт, как его малюют! — точно наяву в ушах прозвучал голос Макарова.
— При желании и с ним можно найти общий язык…»
Она готова была вслух гоготать от подобного заявления их куратора.
«Ага! Конечно! Хотят-то многие… а толку? Гад — он и в Африке гад!»
Во рту внезапно пересохло. Дико. До противной горечи.
Ибо воспоминания продолжали терзать сознание, разрывая его в клочья.
«Но… Марат помог мне! Помог же! Не остался в стороне… Я запуталась!»
Разозлившись на саму себя, Юля ощетинилась.
Скрестив руки на груди и припечатав Аньку раздраженным взглядом, требовательно спросила:
— Ты названивала мне черт знает сколько раз, чтобы сообщить то, что я и без тебя прекрасно знаю?
— Нет, конечно! — Шершнева выбросила окурок в урну и вперилась в Попову. — Ты прости меня за вчерашнее! Понятия не имею, чего я до тебя докопалась — мне нет дела до чужой жизни! И за представление утреннее прости! Я была неправа. И девчонки тоже. Мы искренне сожалеем об этом.
