А Таисия Семеновна с укором посмотрела на своего сына.
— И как прикажешь это понимать?
Марат невозмутимо уставился на миниатюрную, почти «полутораметровую» родительницу с высоты своего роста.
— Что именно?
— Ты сказал ребенку, что его мать умерла!
Мужчина раздраженно отмахнулся от ее слов:
— А что я должен был сказать?
— Правду!
— Правду? — дикий хохот. — Ты, должно быть, шутишь?
— Да, правду, Марат! Ты должен был сказать правду! Но… как-то очень аккуратно. Завуалированно. Его мать жива! И он имеет право…
— Только мне решать, кто и на что имеет право в моей семье!
— Ты ее сперва создай! — строго обрубила она его.
— А потом решай!
— Мама! — не менее сурово рыкнул Каримов. — Не провоцируй меня на грубость!
— Ты хоть понимаешь, что творишь? А если она объявится? Если Дарья когда-нибудь объявится? Ты хоть представляешь, какой у ребенка будет шок? Он ведь всю свою сознательную жизнь будет считать ее мертвой!
Мужчина пристально посмотрел на мать. Таким гневным предостерегающим взглядом полоснул, что та нервно сглотнула и умолкла на полуслове.
— Не объявится! — холодно выдал он. — Уж это я тебе гарантирую!
Некоторое время Таисия Семеновна молчала.
Но немного погодя она осуждающе покачала головой.
— Уму непостижимо! Сынок, нельзя же о живом человеке говорить, как о…
— Нельзя? — взорвался Каримов. — Ребенка своего бросать нельзя! Нельзя оставлять его на лестничной площадке, как… сраного щенка! Как ненужный мусор! Вот что действительно делать нельзя! И будь уверена, если я когда-нибудь встречу эту суку, то придушу ее собственными руками!
— Марат! — ласково позвала мама, нежно накрыв его грубую щетинистую щеку своей нежной теплой ладонью.
— Мы не знаем, почему она так поступила. Даша ведь совсем юная тогда была. Маленькая. Глупенькая.
Словно обжегшись от родительского тепла, он отстранился.
А после ядовито заметил:
— Значит, как под Тимура ложиться, она взрослая была. А как ребенка воспитывать, так сразу маленькая? Нет, мама! Здесь дело в другом. Эта дрянь специально забеременела, чтобы сына твоего окольцевать.
А когда его внезапно не стало, делать аборт было уже поздно — пришлось рожать!
— Пусть так! — женщина упрямо вскинула подбородок. — Но благодаря этим обстоятельствам у нас хоть что-то осталось от твоего брата!
С этим спорить было сложно. Сжав губы в тонкую линию, Марат кивнул.
Неизвестно, как они пережили бы ту трагедию, если бы не Артем.
Они всей семьей пылинки с Дарьи сдували, когда узнали, что та носит в себе частичку Тимура.
