Раз вы и так практически живете с моей дочерью, то уже… можно сказать… почти член семьи. Зачем куда-то ехать? Расслабьтесь. Отдохните от проблем и городской суеты. Чуть погодя и баньку истопим!
Его энергетика резко изменилась. Сделалась хищной и опасной.
Юля чувствовала это на каком-то диком, примитивнейшем уровне.
Его пальцы больно впились в ее талию, порождая трепет во всем теле.
Его сердце затарахтело так мощно и громко, что едва не оглушило ее.
Его жесткие губы скользнули прямо к ее уху, заставляя вздрогнуть.
— Ох, пташечка! — раздался зомбирующий шепот. Шепот, слышный одной лишь ей. — Отыметь тебя в бане — это святое!
От столь порочных слов стенки ее влагалища невольно сократились.
Низ живота прострелило сладкой истомой. А веки налились свинцом.
Марат же как ни в чем не бывало переключил внимание на ее маму.
— С радостью воспользуюсь вашим приглашением, Наталья Васильевна!
— Ну, вот и славно! — с готовностью отозвалась их родительница.
— Вот и хорошо. Располагайтесь.
* * *Наконец-то они уселись за стол, подарили матери основной подарок — путевку на море, чем, собственно, довели ее до слез, и начали праздновать.
Изначально Юля опасалась, что Марату будет скучно, что он не найдет общих тем и точек соприкосновения ни с Костей, ни с мамой. Но уже спустя пятнадцать-двадцать минут поняла — все страхи совершенно напрасны. Каримов являлся разносторонне развитым человеком и мог поддержать беседу абсолютно на любую тему.
Девушка даже почувствовала легкий укол ревности, ибо с ней он такого красноречия, как правило, не проявлял.
Зато теперь эти трое почти не затыкались, наперебой рассказывая друг другу различные истории и примеры из жизни. А Юля, обиженно надув щеки, бесцельно ковыряла вилкой у себя в тарелке. Есть больше не хотелось.
Внезапно ее внимание привлекло какое-то движение за окном.
Во дворе у соседей. Прищурившись, она увидела, как дядя Валера спускает с крыльца инвалидную коляску и тщательно застилает ее одеялом.
— Мам? — ведомая любопытством, бесцеремонно вклинилась в их разговор. — А что там у наших соседей происходит? Ничего не понимаю.
— Ох, дочка, — тяжело вздохнув, мать отложила в сторону столовые приборы и промокнула губы салфеткой, — не спрашивай! Как подумаю, слезы на глазах наворачиваются.
