И чем ближе к цели они становились, тем большую неловкость испытывала Юля.
Заметив это, Марат коротко поинтересовался:
— В чем дело?
— Стыдно перед твоим другом! — выдохнула Попова, нервно заламывая пальцы. — И дураку же понятно, чем мы тут занимались!
— То, что происходит между нами — лишь наше дело! — его невозмутимость просто поражала. — Уясни это, ладно? И плевать, кто что подумает — это их проблемы! А ты… забей на всех! Научить тебя, что ли, пташечка?
Сдержать улыбки Юля не смогла. Затем и вовсе рассмеялась, в красках представив весь процесс «обучения».
А когда успокоилась, мягко стерла с виска мужчины несколько капелек пота. На краткий миг он отвлекся от дороги, впиваясь в нее до жути странным взглядом. Пользуясь моментом, она не мигая уставилась на него в ответ и с вызовом произнесла:
— Научи! — соблазнительно увлажнила губы.
— Такое рвение к новым знаниям грех игнорировать! — уголки мужского рта дрогнули. — Только поощрять! Обязательно займусь тобой, когда вернусь!
— Обещаешь?
— Зуб даю, студентка Попова! Зуб даю!
— А когда ты вернешься?
— Надеюсь, в понедельник.
Ближе к вечеру.
— Скорее бы уже!
Одарив ее плотоядной ухмылкой, Каримов ударил по тормозам, плавно останавливая автомобиль. Встрепенувшись и оглядевшись по сторонам, Юля поняла, что они приехали. На общажном крыльце, задумчиво вглядываясь в невероятно звездное небо, их поджидал Егор. Мужчина казался недовольным. И жутко раздраженным. Стрельцов курил. Много.
Жадно и с явным удовольствием. Вроде обычное зрелище.
Банальное.
Однако, Марата оно будто бы… встревожило? Нахмурившись, он проворно выбрался наружу. Не удосужившись даже дверь за собой закрыть, направился прямиком к другу. Юля растерялась сперва.
Но вовремя спохватившись, последовала за ним.
Поравнявшись с Егором, Каримов произнес странной интонацией:
— Все нормально?
— Вполне! А что?
— Ничего. Просто… ты ж последние лет пять вообще не куришь! С тех пор, как твой дед от рака легких умер, тебя… как бабка отшептала!
— Ты об этом, что ли? — задумчиво взглянув на сигарету, Стрельцов снова смачно затянулся.
— Да не… снова дымлю с недавних пор!
— Ясно! — задумчиво. — По какому поводу «развязался»?
Приятель Марата окинул Юлю долгим хмурым взглядом.
Сейчас его серые глаза казались холодными, как лед.
Стало ясно: при ней он ничего ему не расскажет.
Испытывая жуткую неловкость, Попова тихо обронила:
— Ну, я пойду, наверное?
— Ступай! — без промедления отозвался Каримов, бегло целуя ее в макушку.
