Вариант с танцовщицами из клуба меня полностью устраивал. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты! Да и Володьке от моих развлечений какая-никакая прибыль капала — у него не всегда дела шли гладко. Но… когда я встретил там новенькую девочку-официантку, все изменилось! Ты совершенно не вписывалась в общую картину заведения. Казалась слишком юной. И слишком чистой. Не знаю, почему не прислушался к своей интуиции. Но… уже тогда, с самой первой секунды я понял, что хочу эту девочку! Что до безумия хочу тебя! Именно тебя!
Кажется, Попова перестала дышать.
Чуть покачнувшись, она схватила его за талию, дабы не упасть. Фатальная ошибка. Непростительная. Сквозь него будто двести двадцать вольт пропустили в ту же секунду. И больно вроде, но приятно до умопомрачения. Зарычав от удовольствия словно дикарь, Марат безжалостно стиснул ее с своих объятиях. Больше не мог терпеть.
— В тот день, когда впервые поцеловал тебя в туалете, — прошептал он вкрадчиво, склоняясь к ее уху и просто дурея от вида мурашек на ее коже, — я снял Карину назло тебе! Да только… самому себе сделал хуже! Каждую секунду я представлял на ее месте тебя! Извращенец? Безусловно! Но, пташечка… после этого у меня не было никого! Больше месяца.
Лишь я, моя рука… и фантазии о тебе!
Она опалила его шею своим безбожно горячим рваным дыханием.
— Не может быть! — изумленно, ошарашенно.
Каримов разразился не совсем здоровым смехом.
А после признался:
— Но было! Даже у стен твоего долбаного общежития было! И после этого ты смеешь сомневаться во мне? — смачно цапнул зубами мочку ее уха.
— Смеешь сомневаться в моем отношении к тебе?
Вздрогнув и покрывшись крупными мурашками, Юля судорожно всхлипнула.
«До чего же ты у меня чувственная, малышка! — одержимый мысленный рык. — Моя нежная сучка!»
Сквозь морок сознания до него донеслось ее невнятное бормотание:
— Но… ты же никогда не говорил…
«Да твою ж мать! Опять двадцать пять!»
— Все эти слащавые словечки, на которые так падки представительницы твоего пола, неспособны отразить даже сотой доли того, что я чувствую к тебе! — прервал ее на середине фразы недовольным ворчанием.
— Ты хоть понимаешь…
— Что?
— Рядом с тобой я чувствую себя живым! — отчеканил сурово и максимально доходчиво. — Вот что!
Каримов резко замолчал. Притихла и Юля. Однако спустя несколько секунд девчонка почти невесомо скользнула ладонью по его тяжело вздымающейся груди. Все выше и выше. К шее. К горлу.
К колючему щетинистому подбородку.
