Глава 45
— Юля? Юля? — надрывался Артем, требуя ее внимания. — Юля!
А она не могла произнести ни звука. Едва слышала его голос из-за страшного рева собственного пульса. В груди будто водородная бомба разорвалась и брызнула во все стороны своими смертоносными осколками.
Мешая здраво мыслить. Мешая полноценно дышать. Хрипя от недостатка кислорода и, очевидно, пугая этим ребенка до беспамятства, Юля обессиленно опустилась прямо на пол. Боялась рухнуть, ибо ноги ее уже не держали. Ощущая себя пришибленной на всю голову, она вновь и вновь пробегалась ошалевшим взглядом по одним и тем же строчкам.
И цифрам. Особенно цифрам! И чем дольше смотрела, тем меньше верила своим глазам."
"«Что все это значит? — громким набатом пульсировало в сознании. — Не понимаю! Ни черта не понимаю! Он… оплатил мою учебу? Марат оплатил мне первый семестр? Но… как же так? Я ведь не… не может быть…»
И тем не менее в глубине души Юля начинала осознавать суровую реальность. В ее голове сложилась полная картинка произошедшего.
«Нет у меня никакого бюджета! И не было никогда! Это все — он…»
Она не знала, как реагировать. Не знала, что думать. Была слишком шокирована своим внезапным открытием. Ей хотелось кричать.
И смеяться одновременно. От напряжения ее мышцы одеревенели.
На коже выступила испарина, и одежда неприятно липла к телу.
— Тебе плохо? — взволнованно пискнул Артем, оказавшись рядом.
От страха он был бледным как полотно. При одном лишь взгляде на него — беззащитного, растерянного — у Юли защемило сердце.
Превозмогая себя, она улыбнулась через силу и мягко обхватила ладонями его лицо:
— Все в порядке! — попыталась успокоить ребенка. — Я в норме!
Расцеловав его в обе щеки и крепко прижав к своей груди, повторила:
— Все хорошо, мой маленький!
«Черта с два! — шарашило по вискам, обескураживая, ужасая. — Все очень-очень плохо! Все гораздо хуже, чем было! Я по-прежнему учусь на коммерции! Мне по-прежнему нужны деньги! И… теперь у меня нет работы! А Марат… черт подери, зачем? Зачем он это сделал?»
Цепляясь за Артема, как за единственную ниточку, связывающую ее с реальностью, Юля раскачивалась вперед-назад вместе с ним, подобно душевнобольному человеку.
То ли его успокаивала, то ли себя — не знала.
Но из глаз против воли текли слезы. И она никак не могла остановить их.
От собственных мыслей было больно. Было тошно. Было нестерпимо.
— Из каких побуждений ты отстегнул за меня такую сумму? — рассуждала, с трудом осознавая, что бормочет вслух.
