А сам стремительно покинул кухню, явно намереваясь открыть дверь настойчивому посетителя. Оставшись в гордом одиночестве, Попова на негнущихся ногах добралась до раковины. Сперва утолила жажду, затем щедро плеснула себе в лицо пару пригоршней ледяной воды в надежде хоть немного остыть. Успокоиться. Она хорошенько вытерлась вторым полотенцем, которое обнаружила на крючке, и развернулась спиной к кухонному гарнитуру. От волнения Юля вцепилась в несчастную столешницу так сильно, что онемели пальцы. Но ничего с собой поделать она не могла.
Ей сложно было прийти в себя после произошедшего. Сердце все еще дико громыхало за ребрами. Между ног призывно пульсировало, напоминая о совсем недавнем оргазме. По телу разлилась приятная слабость.
«Боже мой! Что он со мной творит? Он… да он же с ума меня сводит!»
Ее размышления были прерваны звуком открывающейся двери. Так уж вышло, что кухня в доме Каримова располагалась недалеко от прихожей. Словом, слышимость была отменной. Юля даже его удивленную интонацию распознала, когда Марат произнес одно-единственное слово:
— Мама?
Попова остолбенела, обмирая изнутри всем своим дрожащим тельцем.
«Черт подери! — паника накрыла с головой. — Как мама? Его мама? Блин! Мы самый настоящий погром здесь устроили… она же все поймет! Сразу догадается, чем мы тут занимались! Ой, стыдобища! Нет-нет-нет! Я не хочу знакомиться с его матерью! Тем более сейчас! Что же делать? Что мне делать? Спрятаться, быть может? Или… окно открыто! Можно попытаться выбраться наружу и… Господи! Что за бред я несу? Спокойно! Спокойно! Просто дышать.
Нужно просто дышать! Все обойдется…»
— Нет! — послышался возмущенный женский голос. — Маргарет Тэтчер собственной персоной! Ты чего на внутренний замок закрылся? Мы уже волноваться начали! Думали, с тобой что-то случилось! Дверь не открываешь, на телефонные звонки не отвечаешь! Разве так можно, сынок? Я ведь не молодуха уже! Сердце-то пошаливает!
И тут же раздался звонкий детский голосок:
— Марат! — радостно завопил Артем.
— Привет!"
"Судя по звуку, Каримов подхватил племянника на руки и угрюмо, с явным недовольством поинтересовался:
— А вы чего так рано вернулись? Я вас завтра ждал!
Вжикнула молния. Очевидно, женщина сняла обувь.
И Юля крепко зажмурилась, до боли прикусив губу.
«Капец! Капец! — мысленный стон. — Вот это я влипла! Уф!»
— Так мы и не собирались возвращаться! — невозмутимо пояснила его мать.
