Чтобы соседей перепугала своими воплями.
Чувствуя, как при одной лишь мысли об этом мутнеет рассудок и чертовски жестко набухает член, Каримов стиснул зубы и убрал руку от ее лица.
— Почему тогда… войти не приглашаешь? — послышалось в тот же миг.
«Умничка! Уяснила урок!»
— Входи! — отозвался чуть заторможенно. — Дверь открыта!
Попова кивнула. Не проронив ни звука, сделала шаг вперед.
Вот тут-то Марата и накрыло окончательно. Схватив ее за локоть, он резко притянул девчонку обратно к себе. Обнял со спины и склонился прямо к уху:
— Хорошо подумала, пташечка?
Она ничего не ответила.
Лишь порывисто дышала да дрожала от напряжения всем телом.
— Понимаешь, что произойдет, если ты переступишь порог этого дома? — вкрадчиво поинтересовался, умалчивая тот факт, что его студентка — вообще первая женщина, которую он привез в свое жилище. Что этот особняк он построил уже после развода с бывшей женой. Для себя и для Артема.
До сегодняшнего дня здесь было исключительно мужское царство.
— Понимаешь? — повторил более требовательно, стискивая ее еще сильнее.
И вновь Попова предпочла промолчать. Притихла. Затаилась.
А он уже не мог. Его накрывало от ее близости, как наркомана от новой дозы.
— Я сделаю с тобой все, что пожелаю! — почти поклялся. — Если ты…
Решительно выскользнув из его объятий, Юля судорожно выдохнула.
Громко. Отчаянно. А после, даже не обернувшись, продолжила свой путь.
Вперед. Шаткой, неуверенной походкой, но, бл*дь, вперед!
По ступеням. На крыльцо. Дальше. Секунда.
Другая. И…
«Вошла внутрь! Эта безбашенная девчонка вошла внутрь!»
Сердце затарахтело в груди так остервенело, что пульс загудел даже в висках. Марат будто пришибленный наблюдал за ней, будучи не в силах сдвинуться с места. А Юля тем временем робко шагнула в прихожую. Скинула туфли. И наконец-то соизволила развернуться к нему лицом. Каримов скрипнул зубами, когда она, удерживая на себе его взгляд, демонстративно развязала пояс своего тоненького бежевого плаща.
Миг, и тот плавно скользнул к ее стопам, обтянутым лишь тонким капроном.
В голове Марата будто тумблер какой переключили от этого зрелища.
Он и сам не понял, как оказался рядом с ней. Как жестко впечатал ее в стену, схватил за горло и будто конченый психопат жадно впился в ее пухлые губы. Как протолкнул язык в сладкие глубины ее рта и принялся вылизывать его. Юля застонала, прижимаясь к нему всем телом. Каримов же утробно зарычал, шаря ладонью по ее заднице и сминая по очереди каждую ягодицу.
